Чжичунь был немного старомодным, он никак не мог угнаться за нравами современности. Приходившие в команду новички, не знавшие его прошлого, часто пытались расположить юношу к себе, рассказывая ему шутки. Но они каждый раз терпели неудачу, натыкаясь на его сдержанную и вежливую улыбку. Чжичуню требовалось время, чтобы обдумать все сказанное, прежде чем он начинал понимать смысл шутки. Тогда Чжичунь мог смеяться весь день.
Семь его чувств были довольно сильными. Он испытывал настоящие эмоции даже при просмотре какого-нибудь нелепого спектакля. Будучи в отпуске, Янь Цюшань всегда находил время, чтобы посмотреть с ним какой-нибудь фильм и каждый раз делал вид, что выбрал его случайно. На самом деле он довольно долго изучал отзывы в интернете и каждый раз включал Чжичуню именно тот, что сильнее всех вышибал слезы. Чжичунь считал, что «мужчина не должен плакать», и не хотел показывать эмоции на публике… Но другое дело, если вокруг была кромешная темнота. Тогда он утыкался Янь Цюшаню в плечо и становился очень ласковым.
Когда Янь Цюшаню исполнилось тридцать лет, Чжичунь решил, что вступление в «самостоятельный возраст» поистине великое событие. Кто знает, где он научился всей этой современной ерунде, но юноша украсил торт свечами, а после заставил Янь Цюшаня закрыть глаза, задуть их и загадать желание. Янь Цюшань всегда считал себя взрослым мужчиной, но в тот момент он сам себе казался суеверным ребенком. Это было так нелепо, что он совершенно не желал во всем этом участвовать. Потому, воспользовавшись тем, что Чжичунь отвлекся, он наспех задул все свечи, схватил большой, хорошенько смазанный кремом кусок торта и, сунув его в рот, тут же сбежал. Но услышав за спиной быстрые шаги Чжичуня, он громко рассмеялся, закрыл глаза и мысленно произнес: «Пусть мы будем вместе на секунду дольше, чем вечность».
И еще много… много таких мелочей.
На мгновение бескровные губы Шэн Линъюаня тронула слабая улыбка. Но стоило ему только услышать о «вечности», и его лицо снова застыло.
«Гнилое дерево, — подумал он. — Его глупость не знает границ».
Он больше ничего не хотел выяснять. Он больше не хотел видеть Янь Цюшаня. Шэн Линъюань попросту развернулся и исчез из палаты.
В конце концов он не стал разбивать «доспех», оставленный Чжичунем.
Как только Шэн Линъюань исчез, душа оставшегося в филиале Сюань Цзи тут же покинула его тело. Юноша больше не следил за ходом допроса. Он продолжал сотрудничать со следователями из класса духовной энергии, переворачивая сознание слепого вверх дном, пока преступника не начало тошнить, и процедура не подошла к концу.
Сюань Цзи избавил его от оков «обратного течения» и, не успев даже поприветствовать своих коллег, унесся прочь, гонимый тремя ветрами.
Нет… Сюань Цзи действительно многому научился в воспоминаниях о духе меча демона небес. Но язык демонов сильно отличался от человеческого. Этому его никто не учил, он родился с этим знанием.
Кровь современных «особенных» ослабела. Не было ничего необычного в том, что они не понимали этого языка. Но мать Шэн Линъюаня была принцессой демонов, и в его жилах текла по крайней мере половина демонической крови. В воспоминаниях духа меча Дань Ли учил Его Высочество русалочьему языку, но он никогда не учил его языку клана демонов, потому что Шэн Линъюань уже его знал!
Но ведь тогда он не был для Его Величества чужим? Как так вышло, что он замялся, услышав вопрос Ван Цзэ?
Сюань Цзи обладал хорошей интуицией. Это мимолетное сомнение показалось юноше крайне важным, и он тут же захотел отыскать Шэн Линъюаня, чтобы самолично расспросить его об этом.
Сюань Цзи вернулся в больницу и обнаружил, что все вещи, сданные им ранее на хранение, так и остались нетронутыми. Его божественное сознание охватило всю территорию здания, но он так и не смог обнаружить ни волоска Шэн Линъюаня. Затем он отправился в гостиницу, где филиал разместил невредимых коллег, и выяснил, что Его Величество и вовсе никогда там не появлялся. Он даже навестил ресторанчик, который Шэн Линъюань сделал знаменитым, но и там его тоже не было.
Полагаясь на собственные крылья, Сюань Цзи перевернул с ног на голову весь Юйян. С полудня и до полуночи он искал Шэн Линъюаня, но тот испарился, как роса на ветру. Когда ему нужно было, он был везде, но, если он не хотел показываться на глаза, он мог исчезнуть в любую минуту и его не так-то просто было отыскать.
Сюань Цзи нашел самое высокое здание, опустился на его крышу и сел на ограждение. Юноша вспомнил, каким было лицо Шэн Линъюаня в допросной, и подумал о том, что у него, вероятно, снова разболелась голова. Сюань Цзи даже представить себе не мог, насколько сильной была эта боль, ведь Его Величество никогда не хмурился. Пусть с трудом, но он всегда сохранял свое обычное спокойствие.
Если бы он страдал от невыносимых мук… Сюань Цзи сидел на крыше здания и думал: «Куда бы я тогда направился?»
