— Ничего, — взволнованно пробормотал Сюань Цзи и внезапно задал на удивление глупый вопрос, — в этом мире действительно существуют бифаны?
— Ты был рожден в гробнице Чжу-Цюэ. И ты спрашиваешь меня, существуют ли бифаны? — озадаченно произнес Его Величество.
Сюань Цзи промолчал.
— Да, я вырастил одного из них. Но вложить что-то в его голову оказалось труднее, чем двигать горы и моря. Он был таким же глупым, как и большинство представителей крылатых кланов. — сказал Шэн Линъюань.
Сюань Цзи почувствовал, что Его Величество хоть и указывал на тутовник, но все равно продолжал бранить акацию2.
2 指桑骂槐 (zhǐ sāng mà huái) — указывать на тутовник, а бранить акацию (обр. в знач.: говорить обиняками, намёками, не напрямик).
— Чжу-Цюэ была повелительницей всех птиц, после того, как Цзю Сюнь уничтожил ее клан, крылатые, во главе с бифанами, восстали против клана демонов. Жаль только, что эти отбросы оказались настолько глупы, что их сразу же подавили. В смутные времена клан бифанов провел в изгнании больше двадцати лет. Люди ненавидели их, демоны охотились за ними, их истребляли. Пережив падение, они превратились в ощипанных мокрых куриц… Ах, вот и все.
Пока он говорил, внутри иллюзии Вэй Юнь уже привел к Его Величеству главу клана бифанов.
В своем человеческом обличье глава бифанов оказался стариком семидесяти или восьмидесяти лет. Его голова была обернута куском рваной белой ткани, на груди красовалось алое перо, а на лице застыло выражение неизменной печали. Возможно, он все еще оплакивал прежнего хозяина3.
3 披麻戴孝 (pī má dàixiào) — надевать холщовую одежду в знак траура.
Глаза молодого владыки людей скользнули по красному перу. Но, словно ошпаренный, юноша поспешно отвел взгляд. Он трижды призывал старика «подняться и чувствовать себя свободно». Однако глава клана бифанов пропустил его слова мимо ушей и настоял на том, чтобы совершить перед юным правителем церемонию трех коленопреклонений и девяти поклонов4, неустанно повторяя «мой император».
4 三跪九叩 (sānguì jiǔkòu) — ист. коленопреклонение перед троном (обряд включал троекратное коленопреклонение с троекратным же прикосновением лба к полу, а также девять низких поклонов).
— Глава клана, прошу тебя, встань. Мы ведь всего лишь человек. Почему ты нам кланяешься? Тебе не о чем волноваться. Король демонов мертв, двум расам больше незачем воевать. Мы не станем преследовать вас… — беспомощно сказал император.
— Ваше Величество, — глава клана бифанов задрожал, и, стоило ему только открыть рот, как события приняли неожиданный оборот. — В вас течет кровь последнего представителя клана Чжу-Цюэ.
Сюань Цзи выслушал его нудный рассказ о натворившей глупостей принцессе демонов и внимательно посмотрел на Шэн Линъюаня:
— С самого начала… Вы все знали.
— Я никогда не нравился роду Чэнь. У меня и раньше были кое-какие предположения, но я не ожидал, что правда окажется настолько шокирующей, — старый дьявол поднял зажатый в руке фонарь и с большим интересом осветил заплаканное лицо главы клана бифанов. — Крылатые так любят рисоваться, что, кажется, вообще никогда не прекращают это делать. Этот старый хрыч был на редкость уродливым и жадным. Не знаю, может быть, именно поэтому он и стал главой клана бифанов.
Сюань Цзи нечего было на это ответить.
— Они воспитали меня. Хоть я и пробыл в животе представительницы рода Чэнь несколько дней, я так и не стал чистокровным человеком. Я родился с улыбкой на лице, огненными зрачками и печатью Чжу-Цюэ на груди. Это было подобно пришествию демона из древних легенд. Мое рождение обескуражило род Чэнь. Люди не желали меня видеть, и тогда Дань Ли придумал план: позволить этим глупым птицам «выкрасть» меня и растить в течение двух лет. Через два года печать исчезла, и я стал больше походить на человека. Учитель сделал вид, что, наконец, выяснил, где я нахожусь и поспешно вернул меня обратно к людям.
Шэн Линъюань с легкостью рассказывал об этой истории, но стоило Сюань Цзи услышать его слова, как у него ком застрял в горле. Он и представить себе не мог, что испытал Шэн Линъюань, когда впервые узнал о своем происхождении.
Однако, когда он приблизился к молодому человеку из прошлого, то обнаружил, что юноша лишь на мгновение опешил, а потом, цунь за цунем, начал оживать, словно застывшая глиняная скульптура. Казалось, будто бедняк, век страдавший от голода и холода, вдруг выиграл невероятный приз. Шэн Линъюань выглядел таким удивленным, он никак не мог в это поверить. Сосредоточившись, он нехотя обуздал свои эмоции и спросил:
— Что ты имеешь в виду, говоря, будто в нас течет кровь Чжу-Цюэ?
— Ваше Величество, — старый бифан не ответил, он рухнул на колени, скорбно завывая и кланяясь. — Ваше Величество, позвольте сказать!
