Опустив глаза, Его Величество, наконец, совладал с дрожащими руками и с улыбкой произнес:
— Это не важно, я никогда не пробовал изысков дворцовой кухни. Не мне судить, кто из вас лучше, а кто хуже.
Сюань Цзи опешил. Только теперь он понял, что все странности Его Величества не были игрой. Он действительно много лет не держал в руках палочки для еды.
Даже в юности Шэн Линъюань не отличался особым аппетитом… Не то, чтобы он был жадным, у него просто не было такой возможности.
По правде говоря, тогда он был не только обнищавшим наследным принцем, но и маленьким ребенком. Будучи в бегах, он тоже хотел есть, и кто-то должен был отправиться на поиски пропитания. Но что, если этот кто-то не вернется живым? Тогда приходилось бы послать за ним кого-то еще. Его прожорливость могла бы сгубить множество жизней. Не желая такого исхода, Его Высочество вынужден был отказался от благ и стать образцом сдержанности.
В детстве он ел только для того, чтобы выжить. Позже, когда он стал старше и поднялся на новый уровень самосовершенствования, чувство вкуса окончательно покинуло его. А в тот год, когда была создана печать из костей Чжу-Цюэ, Шэн Линъюань и вовсе распрощался с радостями и горестями этой жизни и больше никогда не притрагивался к еде.
«Дворцовая кухня» Дулин теперь обслуживала только банкеты и праздники, а приготовленные на огне блюда полагались лишь слугам.
За всю свою жизнь он так и не попробовал ничего хорошего.
— Ты довольно искусен, — соврал Шэн Линъюань. Не чувствуя вкуса, он, конечно же, не смог бы сказать правду. Потому теперь ему не оставалось ничего другого, кроме как деловито нахваливать Сюань Цзи. — Похоже, у тебя была очень насыщенная жизнь.
Он очень старался уважить Сюань Цзи. Одно за другим, пробуя предложенные ему блюда, Шэн Линъюань не скупился на добрые слова и пустую вежливость. Он напоминал бегущую строку, время от времени появлявшуюся на экране телевизора… или работника, которому задержали зарплаты, и делавшего свою работу спустя рукава. Его лицо ничего не выражало. На нем не было ни тени удовольствия или отвращения. Казалось, Шэн Линъюань сидел за столом и хватал палочками воздух, притворяясь взрослым, показывающим детям как надо есть.
Вот только актер из него был неважный.
Вскоре Сюань Цзи это наскучило.
Ему казалось, что было бы лучше им и дальше не узнавать друг друга. В те дни Его Величество с ним не церемонился. Шэн Линъюань ругался на него, издевался и насмехался над ним, постоянно подшучивал. Он занимал все мысли Сюань Цзи… Даже если бы он разбил голову в кровь, Шэн Линъюань собственноручно вырыл бы для него яму.
Но теперь, между ними, казалось, воцарилась какая-то странная пустота, не дававшая им приблизиться друг к другу.
Сюань Цзи внезапно осенило. Пустота?
Погодите-ка… он что, сделал это нарочно?!
Но прежде, чем Сюань Цзи успел как следует обдумать это предположение, его телефон ожил и разразился оглушительным ревом. Грохот рок-н-ролла и шум барабанов заставили Сюань Цзи прийти в себя. Его мысли тут же опустели.
Не обращая никакого внимания на душевные метания, Сюань Цзи, наконец, ответил на звонок:
— Алло…
— Д… ди…директор, это я… старина Ло!
Ло Цуйцуй говорил так тихо, что Сюань Цзи пришлось напрячь слух, чтобы его услышать.
— А? Что случилось?
Пусть Ло Цуйцуй и прослыл тем еще льстецом, но он также был довольно скромен и редко контактировал с Сюань Цзи в нерабочее время.
Голос старика Ло звучал глухо, как у жертвы из фильма ужасов, вынужденной прятаться от призрака в темном углу, опасаясь лишний раз вздохнуть.
— Ящик с маркировкой «3S*100»… тот самый, в котором находилась русалочья чешуйка. Он исчез, — дрожа, пробормотал Ло Цуйцуй. — Весь задний склон горы оцеплен… Командир Ли из «Лэйтин» и директор Сяо лично прибыли на место.
— Говори помедленнее, не волнуйся. И прошу тебя, почетче немного, я ничего не слышу, — нахмурился Сюань Цзи. — Директор Сяо с вами? Если за дело взялся директор Сяо, чего ты так боишься?
И пусть директор Сяо был молодым господином, не знавшим цены хвороста и риса3, он также был одним из самых молодых оперативников «Фэншэнь» и «Лэйтин», проработавшим в команде более десяти лет. Сражаясь на своей территории, в Главном управлении, будь его противниками хоть «старые друзья», хоть фальшивый труп Хэ Цуйюй, разве было что-то, с чем бы он не справился?
3 柴米 (cháimǐ) — хворост (топливо) и рис (обр. в знач.: предметы первой необходимости).
Из динамика раздавались непрерывные щелчки. Это был звук стучавших зубов Ло Цуйцуя.
— Старина Ло? — позвал Сюань Цзи.
— Я… я заперт на заднем склоне горы… — пробормотал Ло Цуйцуй. — Здесь… здесь несколько наших коллег, а еще… еще с нами Цяньжу.
— Ты ведь был занят, как ты там оказался?
— Когда мы вернулись из Цзянчжоу, мы ведь привезли с собой некоторые ценности, верно? Их нужно было доставить на задний склон горы и опечатать. Я думал, что это отличная работа для нашего отдела… А так как вы уехали, я… я взял на себя инициативу и позвал на помощь нескольких молодых коллег… Кроме того, директор Хуан ведь тоже ушел…
