Оперативники тут же поплыли в указанном направлении, как вдруг, позади раздался оглушительный грохот. «Небесный нефритовый дворец» раскололся надвое, словно Вавилонская башня.
В окружившем дворец мираже из воды на берег выбралась большая и красивая русалка. Ее длинный хвост разделился и превратился в две «ноги». Русалка встала и медленно поднялась по белоснежным каменным ступеням, одной рукой указывая на небо.
Кружившие над ее головой облака слились воедино, образуя огромный водоворот. Стоявшие на берегу гаошаньцы, наконец, запаниковали. Бесчисленные тела погибших русалок покачивались на волнах и, словно металлические осколки, притянутые мощным магнитом, сбивались у подножия «Небесного нефритового дворца». Они вращались вокруг него, словно клубившиеся над водой облака. Из моря послышался скорбный вой, дворец ответил ему стоном, и нависшие над ним темные тучи разорвал гром. Солнце и Луна покинули небосвод, звезды покатились вниз, словно гонимый ветром песок, и последний луч света скользнул к земле, опускаясь на ладонь обретшей «ноги» русалки.
Время обернулось вспять, и подводные жители хлынули на берег.
Жестокое зрелище.
Гаошаньцы бросились бежать. Обезумев, они прыгнули на огромный корабль и устремились к горизонту.
Но было уже слишком поздно. Из ладони стоявшей на берегу русалки вырвался столб ослепительного света, сияние затопило весь мираж. «Небесный нефритовый дворец» оказался отрезан от мира. С тех пор ни русалки, не дрейфующие по волнам гаошаньцы, больше никогда не видели дома.
Оставшиеся в «Небесном нефритовом дворце» орудия вспыхнули, сгорая вместе с заключенными в них духами. Огромный купол, украшенный изображениями русалок, начал рушиться. Крупный кусок откололся от барельефа и полетел прямо на Сюань Цзи, едва не отдавив юноше ноги. Сюань Цзи внимательно посмотрел на осколок и его едва не стошнило от ударившего в нос запаха. Покрытый пылью «барельеф» на деле оказался окаменевшим панцирем. Рухнув на землю, панцирь раскололся на мелкие кусочки, и внутри обнаружилось нетронутое тленом тело русалки.
Под тяжестью дворца купол стремительно разрушался, и рука двуногого короля морей превратилась в падающую звезду.
Пол треснул, и под ноги всем присутствующим хлынула морская вода. Пламя поглотило «Небесный нефритовый дворец»… Все исчезло: причины и следствия, правда и вымысел. Все, что когда-то казалось вечным, в миг погрузилось в хаос.
И лишь сорвавшаяся с купола «звезда» продолжала медленно парить в невесомости. Нужно было лишь протянуть руку, и тогда любой мог бы схватить ее и изменить ход истории.
Если бы тысячи лет назад сердца гаошаньцев не поглотила жадность, они бы до сих пор жили в мирном соседстве с русалками, время от времени покидали бы дом, промышляя торговлей и зарабатывая на жизнь. И так продолжалось бы до тех пор, пока тысячи лет спустя древние духи не покинули бы этот мир. Один за другим5 кланы сменяли бы друг друга, словно бесконечная карусель6. Менялись бы династии, множились поколения. Но в глубинах моря до сих пор звучала бы русалочья песня.
5 你方唱罢我登场 (nǐ fāng chàng bà wǒ dēngchǎng) — ты только закончил петь, и я поднялся на сцену (обр. в знач. сменяться один за другим).
6 走马灯 (zǒumǎdēng) — букв. фонарь скачущих лошадей. Фонарь со свечой и маленькой каруселью внутри, которая вращается от движения разогретого воздуха (обр. в знач.: мелькать, сменять друг друга, калейдоскоп меняющихся событий).
Янь Цюшань вновь видел перед собой призрачный остров. Если бы тогда они сумели изловить этого преступника, Иньи, и сопровождавшую его марионетку, они бы уничтожили жемчужины и разрушили остров. А после пригласили бы людей из комитета по охране окружающей среды для очистки прибрежных вод от токсичных отходов. Они связались бы с Отделом восстановления и нашли бы опытного специалиста, чтобы тот прочитал людям убедительную лекцию о вреде подводного мусора. А потом, «Фэншэнь» с чистой совестью отправились бы на заслуженный отдых.
И Чжичунь до сих пор был бы его Чжичунем. Он возился бы с оперативниками и время от времени возвращался к клинку, чтобы восстановить силы. Большую часть времени он бы выглядел как обычный человек, они бы спорили о способах приготовления яиц, и Чжичунь то и дело защищал бы от Янь Цюшаня своих непутевых воспитанников.
В Управлении никогда бы не появилось это абсурдное «Соглашение о полной ответственности».
«Звезда» пронеслась прямо у него перед глазами, и Янь Цюшань крепче обнял пустую куклу Чжичуня. Металл, что до этого закрывал его раны, покинул тело и превратился в пару наручников, крепко сковавших мужчине руки. Лишившись опоры, его сломанное предплечье тут же деформировалось, не успевшие зажить раны снова открылись, принеся с собой нестерпимую боль.
Но Янь Цюшань не боялся боли. Она отрезвляла, заставляя его помнить то, что сказал ему Шэн Линъюань.
Перед глазами самого Шэн Линъюаня мелькали многочисленные картины и образы, бурный временной поток подхватил его и мгновенно отбросил обратно в прошлое.
