Когда они, наконец, прилетели, Сюань Цзи тихо опустил Его Величество на балкон своей квартиры. Горячие губы коснулись виска Шэн Линъюаня, и прежде, чем он успел хоть как-то на это отреагировать, Сюань Цзи закрыл глаза и приготовился к удару.
— Что ж, я действительно околдован, — произнес юноша.
Шэн Линъюань оказался в ловушке в этом насквозь пропахшем птицами болоте. Чем больше он сопротивлялся, тем сильнее застревал. Оказавшись в невыгодном положении, он понял, что устал и, подняв руку, легко щелкнул Сюань Цзи по лбу. Это означало, что он добровольно поднял белый флаг.
— Прекрати. У меня болит голова. Не будь таким ужасным, лучше составь мне компанию, проводим вместе уходящий год.
Сегодня квартира была такой же, как и всегда. Это был привычный курятник Сюань Цзи: с двумя комнатами и одной гостиной. Ведь созданный для ее расширения пространственный массив должен был кто-то поддерживать. И пусть создатель массива имел право устанавливать в нем свои правила, это все равно напоминало возведение личных границ. В прошлом Его Величество мало волновало происходящее, и он пользовался этим приемом, когда вздумается, но теперь ситуация между ним и Сюань Цзи изменилась, стала более щекотливой, и такие трюки казались ему неуместными… Хотя сам Сюань Цзи искренне мечтал запереть Шэн Линъюаня в пределах массива.
Пускать фейерверки на улицах было запрещено. И даже самые крупные города4 часто пустовали во время праздников. Теперь люди могли покупать себе вещи и надевать новую одежду в любое время, не дожидаясь празднования Нового года. И никого больше не удивляли новогодние деликатесы5. Они часто подавались на стол и в обычное время. В это время фальшивый привкус массовых благословений становился все сильнее. Многие пользователи интернета ратовали за то, чтобы запретить эту бесполезную трату трафика.
4 一线城市 (yīxiàn chéngshì) — города «первой линии», города первого уровня (самые развитые или крупные города Китая).
5 年夜饭 (niányè fàn) — новогодний стол (блюда, подаваемые в канун китайского Нового года).
Директор Хуан сидел по временной штаб-квартире и просматривал список подозреваемых, предоставленный различными отделами Управления. Все подозреваемые были задержаны и закованы в особые наручники.
— Этих людей нужно изолировать, до тех пор в Главном управлении будет введено военное положение, — произнес директор Хуан, надевая очки для чтения. — Самая большая опасность уже позади, об остальном можете не беспокоиться. Думаю, все уже давно отправились домой, встречать Новый год, не считая тех, кто остался на дежурстве.
Ответом ему стала тишина. Директор Хуан поднял глаза и вдруг осознал, чтобы поехать на праздники домой, у человека должен был быть дом, но многие в Управлении были лишены такой возможности.
Оставшийся в коттедже Сяо Чжэн попросил работников кухни потрудиться сверхурочно и приготовить приличный новогодний ужин, чтобы оставшиеся во временной штаб-квартире сотрудники могли как следует поесть, когда закончат разбирать рабочую почту. По крайней мере, так будет намного гуманнее.
Однако от новогоднего настроения не осталось ни следа.
Но для Шэн Линъюаня это был самый запоминающийся Новый год.
Сюань Цзи не стал устраивать грандиозный фуршет. У него не было на это времени, и он очень боялся, что Его Величеству может не понравится. Он приготовил несколько простых блюд, поджарил овощи и слепил немного цзяоцзы6.
6 饺子 (jiǎozi) — блюдо китайской (изначально), а также японской и корейской кухни, одна из разновидностей пельменных изделий этого региона. Цзяоцзы означает смену чего-то, чередование, смену одного другим. Поэтому на рубеже («цзяо») старого и нового года тридцатого числа последнего месяца по лунному календарю, на рубеже («цзяо») между осенью и зимой в «лидун», наступает время есть «цзяоцзы».
Приготовление цзяоцзы относилось к одной из давних новогодних традиций, но для такой древней реликвии как Шэн Линъюань это тоже было в новинку. Он с интересом рассматривал угощение. Но прежде, чем он успел понять из чего состоят эти маленькие круглые штуки, Сюань Цзи открыл бутылку вина и поставил ее на стол.
Шэн Линъюань опешил и подсознательно протянул руку, чтобы накрыть свой бокал.
После трех капель снадобья «Тысячи лет» он больше никогда не притрагивался к вину и даже не чувствовал его запаха. А после того, как во дворце случился переворот и Дань Ли был взят под стражу, Его Величество и вовсе ввел запрет на алкоголь. Людям пришлось с этим смириться. Любой, кто осмеливался прикоснуться к вину, был сурово наказан. Эта участь не обошла даже чиновников и их родственников.
— Я налью, — протянул Сюань Цзи, искоса поглядывая на Шэн Линъюаня. В уголке глаза Его Величества белел крохотный каплевидный шрам. В обычное время его почти не было видно. Шрам становился заметным, только когда Шэн Линъюань улыбался. Каждый раз, когда это случалось, Сюань Цзи понимал, почему он так увлекся этим человеком. — Ты выпьешь?
Шэн Линъюань бросил на юношу короткий взгляд и медленно убрал руку. Он выпил бы, даже если бы Сяо Цзи налил ему мышьяк, что уж говорить о вине.
