Королевское общество горько оплакивало гибель смелого летчика, но рано поутру погибший позвонил по телефону из Мальме, куда привез его сторожевой шведский катер. Всю ночь Кронборг плавал, держась за обломок самолета, и теперь говорил простуженным, хриплым голосом.
Вот что он рассказал о своем приключении:
-... Значит, я взлетел. Отлично я видел этого "кита" - Он был весь зеленый. Догоняю. Вижу, просто полоса тумана, чуть светится только, как гнилушки. Идет приличным ходом - километров сто восемьдесят в час. Издалека - действительно вроде кита. Достаю хвост - чистейшей воды облако... Иду дальше в густом тумане - очевидно, в самом брюхе "кита"... И вдруг треск, удар молнии, мотор в пламени, и я лечу в море...
Таким образом, личные показания очевидца ничего не выяснили в природе странного явления. Одни видели в нем живых существ - летающих электрических скатов. Другие отстаивали теорию атмосферных вихрей над проливами и при этом ссылались на Турцию, где тоже, дескать, есть проливы. Третьи видели в "китах" новые страшные снаряды, уверяли, что перед "китами" идут самолеты, и требовали беспощадно их расстреливать из береговых батарей.
Неизвестно, чем кончилась бы эта шумиха, если бы вечером 10 июня не было передано по радио сообщение. Но не лучше ли рассказать все с самого начала.
ЗА две недели до описываемых событий на окраине Саратова, недалеко от Соколовой горы, летчик Вадим Зорин и его бортмеханик Василий Бочкарев разыскали дом N 8 - небольшой, утопающий в зелени и цветах деревянный особнячок. На обитой войлоком и клеенкой двери виднелась потемневшая медная дощечка с вычурной прописью:
Профессор
доктор сельскохозяйственных наук
Александр Петрович ХИТРОВО - Этот самый, - сказал бортмеханик, заглянув через плечо Зорина в документы, - Хитрово и на конце "о". Держись, лейтенант, попали мы с тобой на сельское хозяйство, будем с сусликами воевать.
- Петрович, а у нас написано Хитрово А. Л., - усомнился Зорин.
- Большая разница - П. или Л.! Перепутали на телеграфе. Разрешите звонить, товарищ лейтенант?
Дверь открыла румяная старушка в кружевном переднике.
- Вы к Шурочке? - спросила она, любезно улыбнувшись.
- Нам нужен товарищ Хитрово А. Л., - объяснил лейтенант.
- Пожалуйста, пожалуйста, - засуетилась старушка. - Профессор сейчас освободится. Пройдите сюда - вот в эту дверь.
В передней лейтенант внимательно осмотрел себя в высокое трюмо. Из зеркала на него глядел невысокий, аккуратный офицер с солнечными пуговицами и снежным воротничком. По каждому крючку можно было угадать офицера, только месяц тому назад выпущенного из училища.
- Возьмите бархотку, старшина, стряхните пыль с сапог. И ремешок потуже!
Услышав официальное обращение, Василий поспешно нагнулся. Не такой человек был лейтенант, чтобы спорить с ним по делам службы.
В соседней комнате было сумрачно и прохладно. Косые лучи солнца били из стеклянной двери. Оттуда доносились голоса: мужской - немного хриплый и женский - высокий, взволнованный, срывающийся.
- А я говорю, - утверждал хриплый голос, - что ученый должен доводить дело до конца. И если надо ставить опыт семь лет, я буду его ставить семь лет, а если сто лет, я найду учеников, которые завершат работу.
- А какая у тебя гарантия, что ты прав? С какой стати ты мешаешь людям идти своим путем? - волновался женский голос.
Подойдя к стеклянной двери, летчик увидел террасу, обвитую диким виноградом, столик с медным самоваром, а за столиком - полного старика в чесучевом костюме, со смятой панамой на затылке и спину тоненькой девушки в пестром сарафане.
Румяная старушка стояла тут же и дергала старика за рукав, пытаясь что-то сказать ему.
-Нужно исчерпать метод до конца, - твердил старик, стуча чайной ложкой по столу. - У нас уже есть теория. Я считаю, непорядочно... да, да, да, непорядочно поднимать шум из-за двух опытов.
- Не двух, а двухлетних... - возвысила голос девушка.
"Вот то да! - заметил про себя Василий. - Ничего себе свисточек". Привыкнув к полутьме, он разглядел развешанные на стенах странные предметы. Это были как будто бы обыкновенные оркестровые и джазовые инструменты, только увеличенные до фантастических размеров: медные литавры величиной с турецкий барабан, чудовищный барабан в полтора человеческих роста, гигантские органные трубы, похожие на орудия, флейты, упирающиеся в потолок, подковообразные камертоны и сирены, наконец, даже милицейские свистки, только такого размера, что милиционер мог бы войти в свисток, как в будку. Со страстью механика, встретившего незнакомую машину, Василий выстукивал инструменты, старался даже заглянуть внутрь, и пальцы его невольно теребили отвертку в кармане.
- Ну и профессор, - ворчал он, - сусликов свистком пугает! Интересно, как же в него дуют?
- Оставь, Ваня, ты же в чужом доме...
Но не услышав официального обращения "товарищ старшина", Василий пропустил замечание мимо ушей.
- Четыре поколения Хитрово, - видимо, сдерживая себя, говорил старик, имели ученые степени. Научная порядочность - наш принцип.
