- А какой получили ответ? Сланцы! Но сланцы - это слои слежавшейся глины. А глина - не вулканическая порода. Она рождается на дне морей из ила. Стало быть, хребет Витязя не был затонувшей цепью. Это было древнее дно моря - неповрежденная кожа Земли, которая растрескалась рядом - на Курильских островах. И недра вулкана изучать здесь не приходилось, и ценные жилы искать не стоило. Вот какой ответ преподнесла нам первая колонка, а прочие подтвердили его.
Вывод сложился у нас к концу рабочего дня, когда машина остановилась на скалистой площадке и погасила прожекторы. Только теперь мы ощутили усталость. Шестичасовой сеанс в кино - вещь утомительная. А ведь мы не просто смотрели на экраны, мы ловили мелкие детали, узнавали, определяли, описывали, не отводя глаз, боясь пропустить важное. От напряженного смотрения болели глаза, шея и лопатки. Но покидали экранную мы с удовлетворением. Получен ответ. Целый ответ и всего лишь за день. Для науки - это щедро. Впрочем, Сысоев не считал, что ответ уже получен.
- Не надо записывать, что здесь нет вулканизма, - предлагал он. Напишем, что мы не обнаружили.
- Хорошо, напишем, что мы не обнаружили.
- Не обнаружили на нашем маршруте...
- Но это само собой разумеется.
- Ведь мы пересекли хребет в случайном месте. У нас и результаты случайные, - сомневался Сысоев.
- Возможно случайные, но вероятнее средние.
- Наши предшественники придерживались иной точки зрения. Были же у них какие-нибудь основания. Не глупее нас люди.
- Не глупее. Но такой машины у них не было, чтобы шла по дну и бурила разведочные скважины.
- Нет, все-таки нужно проверить, прежде чем составить мнение, настаивал Сысоев.
- А по-моему, прежде нужно составить мнение, а потом уже проверять. Что же вы будете проверять, если у вас нет мнения? Впрочем, насчет проверки я согласен...
6.
РАЗГОВОР этот происходил по дороге в столовую и в столовой, пока все мы рассаживались за столиками. Возле Ходорова оказалось свободное место. Я решил не откладывать дела на завтра и подсел к изобретателю.
- Ваша замечательная машина, - сказал я ему, - с первого же дня вносит сумятицу в науку, опровергая установившиеся взгляды. Мы предполагали встретить одно, а нашли совсем другое. Нельзя ли завтрашний день посвятить проверке. Нам хотелось бы пересечь хребет Витязя еще раза четыре зигзагами.
К моему неудовольствию, Ходоров отказался:
- Машина пересечет хребет еще раз на обратном пути. Так записано в ее программе.
- А разве нет никакой возможности изменить программу?
- Нет, возможность есть. Правда, это хлопотно и займет немало времени. Но нам просто не хотелось бы задерживаться на малых глубинах. Представьте - какая-нибудь мелочь, случайность, машина застрянет на хребте Витязя, а получится впечатление, что она неспособна идти глубже. Нет, уж мы хотим дойти до самого дна впадины.
Я пытался спорить:
- А не лучше ли обследовать первую ступень и вернуться, потом сделать другую машину... покрепче и ее уже отправить на следующую ступень, где давление больше.
Ходоров улыбнулся с превосходством:
- Наша машина рассчитана на любую глубину, на любое давление.
- Но все же есть предел? Ведь у каждой машины свой расчет. Даже пушки разрываются, даже дома рушатся, когда предел прочности пройден.
- Тут совсем другой принцип, - сказал Ходоров. - Когда человек спускается под воду, он везет с собой воздух - частицу привычной атмосферы и старается сохранить ее под водой. Толстые, стальные стенки, бензиновая оболочка, иллюминаторы, похожие на орудия, герметичность, необыкновенная прочность - все это требуется, чтобы уберечь воздух. Но машина ведь не дышит. И мы решили: пусть она живет в воде, как рыба, пусть все части ее работают в воде. Пусть на ней не будет ни одного цилиндра, никаких воздушных камер, ничего такого, что можно было бы раздавить. Вы же видели нашу машину. Все плоское, все омывается водой. С одной стороны давление 700 атмосфер и с другой стороны - 700. А давление само по себе не страшно, опасна разница давлений. Если бы сверху было 700 атмосфер, а снизу - одна, машина расплющилась бы, как под прессом.
- Но неужели все плоское? А двигатель? В нем же есть камеры сгорания?
- У нас электрический двигатель и работает он от атомных аккумуляторов.
- А все эти телевизионные установки, аппаратура управления. Там же тысячи пустотных ламп.
- Ни одной. Кристаллы, полупроводники. И вода для них не страшна и давление не страшно.
Я представил себе мысленно, какую работу надо было проделать, чтобы каждую деталь приспособить к воде...
- Но это же гора проблем, - воскликнул я. - Когда вы успели все поднять? Ведь вы так молоды.
Если хотите распознать человека, похвалите его в глаза. Тут он весь раскроется перед вами. Один ответит смущенной улыбкой, другой самодовольной, этот - распетушится, а тот спрячется за общие слова.
