Забродин решился и проспал ночь, день и еще ночь. А на третий день проснулся совсем другим человеком, не только здоровым, не только бодрым, но и полным энергии, какой-то непривычной для себя неудержимой жажды деятельности.
И не взвешивая, не рассчитывая, не раздумывая, Забродин запряг коня (какого именно, установить не удалось, но едва ли Краба) и помчался в область. Зачем? Да просто так, чтобы сказать в лицо обитательницам комнаты номер девять, что он о них думает.
— Приятного аппетита вам всем! — загремел Забродин, ворвавшись в разгар обеда. — Приятного аппетита, но уши у вас не заняты, извольте выслушать меня и в обеденное время, поскольку в рабочее вам некогда, в рабочее время у вас тут клуб интересных встреч для одиноких женщин. Вы, — он бесцеремонно тыкал пальцем, — выстаиваете колготки, а вы зубрите кандидатский минимум, а вы, Катерина Григорьевна, пристраиваете к кормушке своего балбеса, такого же бездельника, как все ваши подчиненные.
Растерянная Нина уронила свою порцию кремового торта на юбку, перепуганная Марья Федосьевна спряталась за шкаф, другие, однако, не растерялись.
— Нет, вы дослушайте, — кричал Забродин все громче. — Вы для чего здесь сидите? Вы сидите, чтобы помогать изобретателям. Помогать, а не отпихивать, творчеству помогать. Развели, понимаешь, канцелярию, учет и отчетность, протоколы и формулы, соответствует, не соответствует. Вам новое выискивать надо, новое извлекать, поддерживать, использовать, а потом уже сочинять патентную писанину. Так вот послушайте, я вам объясню…
Но объяснить Забродину не удалось. На сцене появилось еще одно действующее лицо — милиционер, совсем молоденький, румяный от мороза.
— Вот гражданин пьяный и скандалит, — объявила Лиза. Она сразу кинулась за милицией — набралась опыта в столкновениях с мужем и его собутыльниками.
— Пройдемте, гражданин, — сказал милиционер и взял нарушителя за рукав.
— Я еще приду. Мы продолжим этот разговор, — кричал он из коридора. Люди вы или не люди?
Но продолжение не последовало. Из милиции Забродина не отпустили. За антиобщественное поведение в общественном месте он получил пятнадцать суток и на следующий день в компании известных всему городу алкоголиков и дебоширов разгребал снег под окнами своего же института.
Старая пословица гласит: "Стыд не дым, глаза не выест". Но Забродину стыд ел глаза. Отбыв свои пятнадцать суток, он тайком, ни с кем не разговаривая (и зря ни с кем не говорил, узнал бы кое-что), ночью приехал в свою деревню, наскоро собрал вещи и рано утром выбыл в неизвестном направлении.
И здесь, в середине истории, литературным канонам вопреки, мы вынуждены расстаться с главным героем. Более ничего я не сумел узнать о нем. "Обещал, что адрес пришлет… но не прислал", — сказала хозяйка со вздохом.
А между тем невероятное только еще начиналось.
5. ЛЮДИ
В понедельник утром, вешая свои номерки в проходной, сотрудники патентного отдела услышали частую пулеметную дробь из комнаты девять.
"Срочный отчет подкинули бедолаге какой-нибудь", — подумали сердобольные. "Левую работенку подхватила, усердствует шабашница", подумали черство-расчетливые.
Усердствовала Аллочка. Пальцы ее носились по клавишам машинки, словно отрабатывали музыкальные пассажи. Пулеметная дробь раскатывалась горошком, и — "бамм!" — вылетала каретка.
Так часа два с половиной. В двенадцатом часу, сложив последние листы в папку, Алла откинулась на спинку стула.
— Фу-хх, перемолола целую гору. Ну-с, у кого еще есть работа?
— Срочного ничего, — сказала Корсакова.
— Отдохни, трудяга, — посоветовала Марья Федосьевна.
— В овощной бананы завезли, — припомнила Лиза. — Сходи, Аллочка, возьми на всех. Все равно обед скоро. Катерина Григорьевна разрешит.
Но Алла вдруг взорвалась.
— А я вам не курьерша, — заявила она. — Я машинистка первого класса, у меня диплом, похвальная грамота, второе место по области. Где у вас работа? Поищите, пошарьте.
— Нет ничего пока, — сказала Нина, подвигав ящиками.
— Тогда я пойду к технарям, — заявила Алла. — У них всегда работы невпроворот.
— Я запрещаю, — сказала Корсакова. — У них своя машинистка. Хотите, чтобы нам сократили штатную единицу?
Алла промолчала, но не изменила своей вызывающей позы. С минуту думала, вынашивая другую идею.
— Нинка, ты говорила, что у тебя первая глава готова. Давай напечатаю. Да не жмись, я за так отстукаю. Ты же видишь, что меня в простое держат. Название большими печатать? Что там у тебя? "Зарождение патентного дела в дореволюционной России в период становления капитализма". Хм! Два года пишешь… Разве и так не ясно: появились капиталисты, им понадобились патенты. Ну ладно, тебе виднее, ты у нас ученая.
