С Линой отношения у Пеки испортились, она стала избегать его общества. Девочка во второй половине года резко изменилась. Прежде она была первой резвушкой в классе, а по части разных выдумок могла поспорить с самим Пекой. Теперь Лина редко бегала по классу и хохотала. Она стала какой-то задумчивой, грустной и все переменки простаивала у окна, вглядываясь в простор, открывавшийся взору с высоты второго этажа.
Я знал, что Лина на два года старше меня и Пеки. Если бы не переезды семьи с места на место, девочка училась бы уже в седьмом классе. Но почему Лина перестала дружить с Пекой, я не знал. Она ведь и раньше была старше его. В душе я немного радовался, что Лина не обращает теперь никакого внимания на Пеку. Но эту радость я прятал за внешним безразличием к Лине.
Однажды в нашей школе произошел один необыкновенный случай. Собаки загнали на школьный двор хорька. Они так на него наседали, что зверек вбежал по каменным ступенькам и бросился в коридор. Здесь погнались за ним мы и бегали до тех пор, пока хорек не вскочил в печку, дверца которой была открыта. Оттуда он посматривал на нас злыми зелеными глазами и шипел, словно кот. Когда мы начали тыкать в печку палками, он полез в трубу. Мы хотели взять его живым, а он ни за что не хотел сдаваться.
— Мы его сейчас поджарим, — спокойно сказал Пека, доставая из портфеля две исписанные тетради. — Давайте, у кого есть ненужная бумага. Выскочит из печи, как миленький.
Мной овладела бешеная злоба, в первое мгновение я не мог даже слова выговорить и схватил Пеку за грудь.
— Ты ведь знаешь, что хорек живой и ему будет больно! — кричал я в лицо Пеки, который был для меня теперь прямо-таки ненавистен. — Тебе же больно, когда тебя бьют.
Пека сразу увял. С перекошенным от страха лицом он вырвался из моих рук и, опустив голову, молча пошел к выходу. Ребята удивленно посмотрели ему вслед. Желание ловить хорька пропало, и все отошли от печки.
После этого случая я долго не мог собраться с мыслями. Каяться перед Пекой мне не хотелось, и в то же время перед глазами стояла поникшая фигура товарища и его испуганное лицо. «Почему он такой жестокий? — мучительно думал я. — Ведь его обижают больше всех. Так зачем же на других замахиваться? Он же знает, что другим тоже больно!..» Мне было уже тринадцать лет, я прочитал сто или двести книг, знал все реки, горы и крупные города на карте земного шара, но ответить самому себе на этот простой вопрос не мог.
Мои размышления нарушила Лина. Она догнала меня на улице и пошла рядом. Лина тоже была чем-то взволнована.
— Хорь убежал, — сообщила она и без всякой связи добавила, — не люблю задавак и хулиганов.
Эти слова полоснули меня, словно ножом. Затаив дыхание я ждал, что она еще скажет. Лина не умела скрывать своих мыслей, об этом я знал уже давно.
— Этот твой Пека просто гадкий, — продолжала девочка. — Он над всеми насмехается и хочет показать, что самый умный. А ты добрый.
Больше Лина не сказала ни слова. Но и этого было достаточно, чтобы перевернуть всю мою душу. Мне было приятно, радостно, тепло от слов, которые касались только меня. Я ускорил шаг, чтобы меня не догнали одноклассники.
С Пекой мы снова помирились. Придя на следующий день в класс, он убедился, что я ничего лишнего о нем не сказал, и первый протянул мне руку. Мне было немного неловко перед товарищем. Я уже знал, что думает о нем Лина, но ни за что не открыл бы этого Пеке. Мне даже казалось, что я что-то украл у товарища, и потому часто возникало желание сделать для него что-нибудь хорошее, угодить ему.
Пека по-прежнему шумел на переменах, а Лина стояла у окна и о чем-то думала. После того памятного разговора я вообще всячески избегал Лины и боялся встретиться с нею с глазу на глаз. Мне было достаточно, что она хорошо обо мне думает.
А затем пошли события, заставившие меня еще сильнее ломать голову над загадками жизни. Григорий Константинович предложил нам однажды написать изложение рассказа летчика о своем учителе. Он так и назывался «Мой учитель». Еще в детстве летчик остался без родителей, которые погибли в гражданскую войну. Он связался с беспризорниками, воровал, ездил из города в город. Его ловили, отправляли в детдом, но он убегал и снова бродяжничал с беспризорниками. Однажды мальчику встретился человек, от которого он не захотел убегать. Это был учитель детдомовской школы, и благодаря ему мальчик забыл об улице, выучился и стал известным летчиком. На всю жизнь осталась у него благодарность к учителю.
Меня этот рассказ взволновал. На пересказ нам было отведено два смежных урока, и я окончил его перед концом второго, не успев даже проверить написанное. Я боялся, что наделал много ошибок. Меня одолевал страх еще и потому, что я далеко отошел от оригинала, пересыпав свой пересказ подробностями, каких совсем не было в рассказе летчика. Но мой страх оказался напрасным. На следующий день Григорий Константинович вынул из большой стопки мою тетрадь и прочитал написанный мой пересказ всему классу, заявив, что это самое лучшее изложение.
