И увидел привлекательную, фигуристую, загорелую женщину с добрым, светлым лицом в длинном черном платье. Темно-красные бусы покоились на большой груди, а такого же цвета поясок подчеркивал талию, довольно стройную для таких форм. Платье каскадами спускалось почти до самого пола, однако не скрывало ее запыленных и покрасневших от холода босых ног.
Она настолько отличалась от паствы всем, чем только возможно, что, казалось, и появилась в храме не как все, а каким-то необычным способом.
Прихожане оборачивались и с интересом смотрели на нее. А ей приятно было такое внимание, хотя она старалась не подавать виду.
У Ильи в организме резко нарушился весь ход обменных процессов.
А слова «беседы с душевнобольной» выпорхнули из головы, подобно птице из открытой клетки.
На ватных ногах он отошел в угол и стал неотрывно смотреть на икону.
И чем дольше он смотрел на нее, тем меньше ему хотелось покидать храм: он ощутил радость спокойствия и умиротворения; а его мозг, не спросив разрешения, приготовился получать информацию, принципиально отличную от получаемой им ранее.
Служба закончилась, и прихожане начали расходиться.
Илья повернулся, но Марины в храме не было – она исчезла так же внезапно и загадочно, как и появилась.
Он глубоко вздохнул с облегчением и вышел, но… на пороге его ладонь оказалась в теплой и мягкой ладони.
– Тебе понравилось? – промолвила Марина.
От нее исходила благодать; она постепенно окутывала Илью, подобно пологу, отчего его мысли путались, пальцы рук и ног приятно покалывало, а в животе становилось прохладно.
Илья молчал; не разжимая рук, они вышли к метро.
– Разуйся, – мягко произнесла Марина, – ты не заболеешь.
Илья послушно сел на скамейку и снял обувь; он не принадлежал себе: непонятное желание подчиняться ей было выше страха смерти от воспаления легких.
Они взялись за руки и пошли в парк, вдыхая аромат сухих листьев и терпкого воздуха конца октября.
* * *
Илья бросил работу – он занялся обустройством купленного в Подмосковье коттеджа. С непривычки это давалось нелегко, но если он попадал молотком по пальцу, то читал «Отче наш», и боль отступала. Впрочем, он и не пускал ее дальше пальца – в голову, в сердце. В единственном компьютере остались только поисковые машины: они использовались в том числе и для подбора экологически чистых материалов для детской в квартире и коттедже. Илья старался, чтобы их будущему малышу было комфортно и он вспоминал родителей только как полог и гору…
