Слова «дипломатические переговоры» отрезвляюще подействовали на Фединых защитников: они опять притихли.
— Федя, — неожиданно обратился Илья Тимофеевич к сыну, — ты обещал не играть в футбол во дворе?
— Обещал.
— А свое слово сдержал?
— Нет, — мрачно ответил Топорок.
— Теперь понимаете, почему я не могу выполнить вашей просьбы?
Парламентеры молчали.
— Простите его. Он больше не будет, — сказал робко вратарь из Ленькиной команды. — Нечаянно в окошко попал. Колька Щавелев неточный пасс ему дал, а то бы нам верный гол был: у Топоркова удар мертвый.
— Мертвый? Мы в этом убедились. Мертвый и дорогой. Но дело не только в деньгах. Кстати, не собирайте их больше, а те, что собрали, раздайте... Каждый человек — мал он или велик по возрасту — всегда должен быть верен своему слову, должен нести ответственность за свои поступки... Вопросы ко мне есть?
— Взрослые всегда правы, — недовольно буркнул Ленька. — До свидания, — Ребята попрощались и ушли.
— Хорошие у тебя друзья, — сказал Феде отец, когда они возвращались в столовую.
— Хорошие, — согласился Федя и вдруг убежал в ванную.
— Кто приходил? — спросила Елена Фоминична.
— Делегация ребят. Приносили выкуп за Федю.
— Что ты говоришь?! Какие славные ребятишки!
— Славные, но я отказался взять выкуп.
— Разумеется.
— Мальчишки просили, чтобы я оставил Федю в городе.
— А ты?
— Сказал, что вопрос этот уже решенный.
Елена Фоминична поспешно сказала:
— Между прочим, мы сможем купить тебе костюм. Я взяла шестьдесят рублей в кассе взаимопомощи.
— Я тоже взял деньги в кассе взаимопомощи.
— Так, следовательно, все хорошо и...
— Нет, Лена, никаких уступок.
Елена Фоминична хотела еще что-то сказать мужу, но в столовую вошел Федя. По мокрым волосам видно было, что он долго умывался.
ПЛАКАТ
На рассвете на дверь подъезда, в котором жила Лютик, Ленька Рыжий прибил большой яркий плакат. На нем была нарисована уродливая женщина-цветок. Она лихо отплясывала, размахивая бумажкой. На бумажке значилось: «Сорок рубл.». Крупными, ядовито-фиолетовыми буквами внизу плаката было написано «Стыд и позор СПИКУЛЯНТКЕ!!!»
Накануне вечером Ленька предупредил ребят из обеих команд, чтобы они собрались во дворе рано утром. Когда его стали спрашивать, зачем так рано, Ленька коротко ответил: «Узнаете».
Прибив плакат, Ленька спрятался за забором, разделявшим их двор с соседним, и стал поджидать приятелей.
Первым на улицу вышел Колька Щавелев, которого ребята звали Щавель-Щавелек. Он постоял возле своего подъезда, несколько раз зевнул и побрел к скамейке.
Следом за Колькой во двор «выкатился» шустрый Витя Жихарев. Его цепкие глаза сразу же заметили Щавелька. Витя хотел незаметно подкрасться к Коле и испугать его, но вдруг увидал плакат. Жихарев подбежал к нему, прочитал, всплеснул короткими ручками и засмеялся своим остреньким смехом.
Щавелек вяло спросил:
— Чего ты там?
— Видал?
— Что?
— Сбегай за очками, — посоветовал Щавельку Витя.
— Я те сейчас сбегаю, — лениво пригрозил Колька и поплелся к плакату. Разглядев его, Колька сначала открыл рот, а потом тоже засмеялся:
— Хы-хы-хы... Ты намалевал? — спросил он.
— Нет, — ответил Витя.
— А кто же?
— Не знаю. Кто у нас рисует-то хорошо?
— Плотвичка.
— Точно. Это Плотвичка нарисовал.
Полузащитник из команды Топорка Дима Плотвичка оказался легок на помине. Заметив Диму, Витя Жихарев помахал рукой.
— Привет, Плотвичка!
— Привет.
— Здорово ты ее, — сказал Щавелек подошедшему Диме.
Плотвичка замотал головой.
— Это не я.
— Не ты? — Щавелек недоверчиво уставился на Диму.
— Честно.
...Наконец собрались все, кроме капитанов. Почему не пришел Топорок, все знали: Федя находился «под домашним арестом». А вот почему до сих пор нет Леньки, было непонятно.
— Разыграл нас Рыжий, — флегматично заявил Щавель-Щавелек. — Нас взбаламутил, а сам-то, небось, дрыхнет.
— Не выдумывай, — возразил Дима. — Ленька не станет разыгрывать. Наверное, подпуска проверяет.
Раздался свист.
— Ленька! — обрадовался Плотвичка.
Все побежали к забору.
— Давайте сюда, — приказал Рыжий и отодвинул доску от потайного лаза.
— Видал? — спросил Леньку Щавель-Щавелек и кивнул в сторону плаката.
— Сам повесил.
— Может, скажешь, и рисовал сам?
— Сам, — буркнул Ленька. — Не Кукрыниксы же.
— Здорово, — похвалил Плотвичка.
Рыжий, думая, что Плотвичка смеется над ним, хотел уже огрызнуться, но все искренне стали расхваливать плакат, и Ленька смутился:
— Ничего там хорошего нет. Получше б нарисовал, да краски плохие и времени маловато было.
— Весь дом теперь от смеха прокиснет, — ядовито заметил полноликий и круглоглазый хитрец Тоник Воробьев.
— Смолкни, Воробей! — разозлился Ленька...
Ленька и его товарищи были уверены, что сразу же, как только взрослые увидят плакат, поднимется шум и сбегутся жильцы всего дома. Но «просмотр», к великому их огорчению, проходил гладко, мирно.
Ленька был зол, молчалив. Он считал, что затея с плакатом провалилась. Ребятам надоело наблюдать за тем, что происходит на их дворе, они лениво переговаривались. Некоторые уже собирались уйти домой.
— Гляньте-ка, — тревожно зашептал Витя Жихарев.
Все моментально «прилипли» к забору.
К плакату шел управдом.
