Еще неизвестно, как обернулись бы события, окажись в Смитфилде другие вожаки мятежа, как мы вскоре увидим, особенного трепета перед королем не испытывавшие и не склонные относиться к нему с умилением. Но как-то так получилось, что все они остались в Лондоне. Так что мятежники прокричали королю здравицу и разошлись.
Вернувшись в Лондон, Ричард тут же начал действовать. Первым делом он произвел в рыцари Уильяма Уолворта и еще нескольких человек из городской верхушки и пожаловал им земли, «дабы могли должным образом поддерживать свое звание». Потом, не теряя времени, распорядился написать указ, который тут же огласили глашатаи, разъезжавшие по улицам. Всякий, кто не принадлежит к лондонским уроженцам и не прожил в столице год, должен немедленно оставить пределы города под страхом быть признанным изменником и лишиться головы.
Это подействовало. А больше всего то, что все вольные хартии уже были у мятежников на руках. Им казалось, что они добились всего, чего хотели, и делать в столице более совершенно нечего. Повстанцы стали массами покидать город. Вернувшись домой, они принялись размахивать этими хартиями и во многих местах устроили серьезные заварушки. С ними ушел и Джон Болл.
Мятежников в Лондоне осталась всего горсточка. Противники восстания уже начали там и сям убивать их на улицах, но почему-то даже тогда город не покинули лидеры мятежников Иоанн Строу, Джон Кэркби, купец Алан Тредер и некий Джон Стерлинг, которого очень многие знали как человека, самолично отрубившего голову архиепископу Седбери. Лично мне их поведение решительно непонятно.
А из Лондона во все стороны уже мчались гонцы с коротким королевским приказом: «Довожу до сведения господ дворян, поместных сеньоров, джентри и сквайров: чтобы все, кто любит короля и дорожит его честью, конны и оружны спешили в столицу». Впрочем, и без приказа в Лондон уже съезжались окрестные дворяне, услышавшие о смерти Тайлера и уходе мятежников.
В одном из исторических романов есть примечательная сцена. Беседуют меж собой несколько мятежных вожаков и горожан, уже понявших, что все рухнуло и король их предал.
Один, еще не растерявший каких-то иллюзий, недоуменно восклицает:
– Но ведь его величество клялся мужикам, что будет им как отец и брат!
Другой, гораздо более умудренный житейским опытом, цедит сквозь зубы:
– Разные бывают отцы и братья, разные.
Смерть Тайлера настолько приободрила струхнувших было благородных донов, что в Лондон за каких-то три дня собралось сорок тысяч вооруженных всадников. С такой силой король уже мог уверенно смотреть в будущее.
По всей Англии еще продолжались волнения, но рыцари не дожидались указаний сверху, легко разбивали мятежные отряды, теперь разобщенные и лишившиеся своих ярких лидеров. Иоанн Строу, Кэркби, Тредер, Стерлинг и несколько лондонских олдерменов, активно выступавших на стороне мятежников, были схвачены. Их судили по всем тогдашним законам, показания подробно записывали. Эти материалы сохранились.
Из прелюбопытнейших показаний Иоанна Строу недвусмысленно явствует, что, в отличие от рядовых повстанцев, их вожаки, скорее всего, и сам Тайлер, отнюдь не испытывали благоговейного трепета перед королем. Они считали его игрушкой в руках дурных советчиков и планы насчет венценосной особы имели самые радикальные. Судите сами.
Из показаний Иоанна Строу. «Нашей целью было предать смерти всех рыцарей, оруженосцев и остальных дворян, потому что неразумно оставлять в живых лису, если ты думаешь уберечь курятник. Самого короля мы думали заманить хитростью и возить с собой с места на место, воздавая ему на первое время царские почести. Так мы поступили бы ради того, что много еще есть в стране темного народу, который верит в то, что все, что делается именем короля, основано на правде и справедливости. Собрав именем короля бесчисленное множество бедного люда, мы намеревались предать смерти всех сеньоров, духовных землевладельцев, епископов, монахов и, кроме того, настоятелей приходских церквей. В живых мы бы оставили только нищенствующих монахов, так как их вполне достаточно для совершения треб и таинств. Иначе мы не могли бы и поступить, потому что дворяне и клирики, собравшись с силами, снова напали бы на нас и ввергли бы в еще худшее рабство. Уничтожив таким образом врагов королевства, мы обратились бы к другим. Мы бы учредили цеховой совет в ремесленных цехах, куда избирали бы не богатых содержателей мастерских, а учеников и подмастерьев, потому что эти лучше всего разберутся в нуждах своего ремесла. Богачей, составивших себе состояние на поте и крови бедных тружеников, мы предали бы по усмотрению их подмастерьев и учеников смерти или изгнанию. Уничтожив всех врагов королевства, мы убили бы затем и самого короля».
Как видим, тут нет ни следа умильного заблуждения «царь хороший, а бояре плохие». Налицо четко разработанная программа, по которой следовало извести под корень тех персонажей, которых большевики потом назвали эксплуататорами трудового народа.
