Но вот краем глаза уловив на ней что-то темное, Ркат поднял руку и мы замерли.
- Барг, - тихо сказал он.
- Понял, - кивнул тот и передав Дроку своё копьё, змеёй пополз к дороге.
Мы прождали несколько долгих мгновений, а затем раздался голос разведчика:
- Ркат, - позвал он не снижая тон до шепота, - ребята, сюда идите.
Голос его дрожал.
Уже не скрываясь, мы вышли на дорогу. И я понял почему наш копейщик так взволнован - всё пространство вокруг усеивали скелеты. Не человеческие. И я не ошибусь, если лежало их у наших ног около сотни.
- Наши, - простонал Дрок. - Они же почти уже домой добрались.
Да, несомненно это была та сотня, что отправилась обратно в Гарребриан около четырех месяцев назад и которую мы должны были догнать. Об этом свидетельствовали и почерневшие остатки телег, и множество деревянных обломков стрел и копий. Отправленного товара, доспехов, заметно не было. Видимо те, кто это сделал, прибрали к рукам все, что имело хоть малейшую ценность. Забрали даже наконечники сломанного в бою оружия.
- Нападение было неожиданным, - оглядев территорию, угрюмо произнес Ркат. - Они даже ничего понять не успели. Били из засады.
Не знаю, как он это определил. По мне так тут была просто уйма объеденных степными лисицами костей.
- Даже в общую яму не потрудились сбросить, - горько произнёс Гларро. - Так лежать и оставили.
- Надо похоронить ребят, - сказал Барг. - Нельзя чтобы они вот так в грязи... Чтобы по ним ногами...
Ркат кивнул.
- Это нас задержит, но сделать это необходимо.
И мы принялись копать землю тем, что было у нас под рукой. А имелось только наше оружие. Оно и пошло в ход.
Адита поставили смотреть по сторонам, а сами несколько часов долбили начавшую уже слегка подмерзать осеннюю землю. Не протестовал никто. Мы просто молча копали ямы. Множество могил. Пусть не таких глубоких, как хотелось бы, но к позднему вечеру похоронили всех. Вряд ли мы бы справились и за три дня, будь это тела, а не кости.
И когда я уже думал, что закопаны все останки, раздался голос Ошиса:
- Там ещё один, - сказал он и указал когтистым пальцем в направлении придорожной канавы.
Подойдя к скелету последнего обнаруженного орка, Ркат с уверенностью сказал:
- Это Дбар.
Скорее всего он понял это по остаткам брони на костях, так как с этого орка кольчугу не сняли. Вероятно потому, что она была изрублена в металлические щепы.
Мы вырыли последнюю могилу. Для Дбара. А когда подняли его кости, я заметил, как в придорожной грязи промелькнуло нечто знакомое. Наклонился и потянул за то, что увидел под снегом. Это был ремень. Я дёрнул сильнее и из-под слоя земли и снега вытащил сумку, в которой узнал свою.
Хорошая сумка была, когда я ее получил. Из великолепной кожи. Да и сейчас целая, на первый взгляд.
Разглядеть что-либо в наступившей темноте было невозможно. Запустил руку внутрь. Определил на ощупь, что всё, что положил в сумку, отдавая на сохранение Дбару в столице Лередии оказалось на месте.
Видимо он, выполняя поручение Гларро, защищал сумку до последнего как что-то ценное. И под конец, когда у него не оставалось сил, попросту упал на неё, умирая, придавив своим весом.
Мы закопали и его. В изголовье могилы Ркат поставил крупный камень, а Дрок достав откуда-то узкую кожаную ленту с пришитыми на одну сторону несколькими миниатюрными колокольчиками, закрепил её на этом первобытном памятнике.
"Даже колокольца повесили", - всплыла в памяти фраза Белоглазого, произнесенная до преодоления порогов.
Отдав последнюю дань уважения мёртвым, мы продолжили наш путь, оставив за спиной свежие могилы орков и тихо звеневшие на слабом ветру колокольчики.
Первое время мы брели в полном молчании, находясь под впечатлением недавних событий. Ночь застала нас в походе. На небосклоне появились звезды, будто следившие за нами сверху миллиардами горящих глаз. Дорога, остававшаяся слева, не давала сбиться с выбранного направления даже в темноте. Остановились один раз, под утро, для того, чтобы уничтожить скудные съестные припасы, выкупленные у старушки в Риске.
Спать никто не хотел. Разве что днём, когда участились привалы, почти все лежали по несколько минут с закрытыми глазами, давая им отдых. На следующие сутки голод дал знать о себе и меня, как единственного из нас, кто не мог вызвать подозрений, отправили в одну из ближайших деревень за какой-нибудь пищей. Мне дали несколько серебряных монет, найденных на дне ящика Ошиса, так как золото у такого оборванца могло вызвать подозрение, и я пошел. Все оружие предварительно отдал попутчикам, на всякий случай спрятав лишь нож за пазухой.
Людям, проживавшим в деревне, представился отставшим от обоза слугой одного из рыцарей, уснувшим не вовремя, а потому потерявшим пока своего господина, но сильно желавшим его нагнать. И очень голодным, так как продукты остались в телегах прислуги.
