— Теперь очередь Кроуфорда. Он тебе не звонил?
— Только один раз. Перекинулись несколькими фразами ни о чем, и на этом все. Я ему, по большому счету неинтересен. Император меня в гости не зовет, а значит, словечко за Кроуфорда я замолвить не могу. В политику я не лезу, и пользы от меня немного, так, еще один союзник, который находится в резерве. Поэтому он меня не тревожит, и я у него ничего не прошу. Каждый сам по себе, но друг друга мы из виду не теряем.
— Наверное, так и надо.
— Ладно. К черту политику. Что там с продажей «Робинсона»?
— Как ты и просил, я предложил отцу выкупить наш трофейный эсминец и провентилировал вопрос насчет десантного транспорта.
Васильев взял паузу, и я его поторопил:
— Продолжай.
— В общем, все просто. Корабль он взять готов, есть у него такие полномочия. Но деньги мы получим не сразу, а минимум через три месяца. Пока оценка, пока оформят перевод, да пока корабль будет зачислен в состав флота. На все это нужно время. А что касательно транспортов на продажу, то их нет. Совсем. Никаких. Сам понимаешь, война.
Подумав, я покачал головой:
— Меня такой расклад не устраивает.
— Ага. — Васильев кивнул. — Я бате то же самое сказал, и он предложил иной вариант.
— Так говори сразу, не тяни.
— Короче, смысл такой. Ты передаешь в распоряжение Пятого флота эсминец, а взамен, как компенсацию, получаешь трофейный грузопассажирский транспорт класса «Орфей». Это стандартный двадцатитысячник контрабандистов. Его перехватили полгода назад, отремонтировали, довооружили, и теперь это очень даже неплохой кораблик. Размен можно произвести хоть завтра. Доплат никаких. Все происходит на уровне флота. От тебя пара подписей и от бати столько же.
— Сдается мне, что это афера.
— Нет. Все законно. Когда имперский флот только зарождался, Серый Лев издал указ, согласно которому командующие флотами (тогда их было только два, оборонительный и наступательный) имеют право менять трофейные гражданские суда на военные корабли. С тех пор минуло шестьдесят лет, и никто этот указ не отменял. Комфлота пользуются им для повышения боевой мощи своих соединений, и все довольны.
— Надо на «Орфей» посмотреть, а то сменяем шило на мыло.
— Само собой, посмотрим. Только для этого придется на базу Пятого флота слетать.
— Слетаем, не проблема. — Я поднялся: — Пора в космопорт отправляться. Пошли.
Мы двинулись на выход из парка, и неожиданно включился мой коммуникатор. Кто-то желал со мной поговорить, номер незнакомый, и я подумал, что наверняка это очередной ублюдок вроде приговоренного к смерти через повешение Рамуксона. Однако я ошибался. Установленная Пабло программка работала хорошо, отсекала все «левые» звонки, а поговорить со мной захотела тетка Валентина, которую я видел всего два раза. Сначала мы в Шайо встречались, и она вела себя отчужденно, хотя кресло главы клана согласилась передать сразу. А потом на передаче реликвий виделись, но там все прошло быстро, и пообщаться мы не успели. И вот звонок. Неожиданный.
— Да, — ответил я.
— Здравствуй, племянник, — на экране появилось лицо тетушки, бледной женщины, голова которой была покрыта белой косынкой.
— Здравствуйте, — поприветствовал я родственницу. — Что-то случилось?
— Нет. Просто мне захотелось увидеть племянника и поговорить с ним. Когда ты сможешь приехать в Шайо?
Лететь в храм не хотелось, да и с тетушкой общаться, честно говоря, желания не было. Поэтому я решил отговориться делами:
— Извините, тетушка. Не могу. Заботы-хлопоты атакуют со всех сторон, и ничего с этим не поделать. Как только освобожусь, так сразу же вас навещу.
— Я буду ждать.
Экран коммуникатора погас, и Васильев спросил:
— Ты действительно собираешься с ней встретиться?
— Нет. Не хочу.
— Ну и правильно. Зачем тебе жениться? Рано еще.
— В смысле? Ты знаешь, зачем она меня зовет?
— Да, знаю.
— И зачем?
— Слышал, что к Валентине обратились представители клана Фируз. Они хотели бы выдать за тебя одну из своих девчонок. Вот она и суетится, свахой выступить хочет.
— А тетке с этого какой интерес?
— Личного нет, а вот общественный имеется. Храму в Шайо нужны пожертвования, и клан Фируз может их дать. Валентина, когда в религию ударилась, большую часть добра в замке продала, а деньги в храмовую казну передала. Она бы и замок вместе с землями по ветру пустила, да император запретил.
— Никогда бы не подумал, что она фанатичка. По виду не скажешь. Тихая такая, спокойная, ни одного слова мне поперек не сказала.
— Правильно. Потому что перед этим с ней побеседовал Александр Маноцкий.
— Ясно. Забудем про тетку. Что про клан Фируз сказать можешь?
— Клан богатый, но невлиятельный. На Нуэво-Карате этому семейству целый материк принадлежит, и денег у них куры не клюют. Однако связей при дворе императора у клана Фируз нет, как и уважения. Вот они и пытаются наверх пробиться, любыми путями, в том числе и через тебя. Если бы ты более внимательно просматривал свою почту, то знал бы, что за минувшие пару месяцев тебе приходило около трехсот приглашений на разные праздники и светские вечеринки, и четверть из них от семьи Фируз.
