Ну а если объект большой или это вообще какое-то подземелье, как в нашем случае? Тогда расклад несколько иной. Находишь объект и вскрываешь его. Далее сбрасываешь куратору точные координаты объекта, сдаешь ему расчищенный маршрут, проводишь с офицером видеоконференцию с демонстрацией всех помещений и находок, а потом ждешь группу спецназа с «Дуранго», которая сопровождает оценщика в «дикие земли». После чего идет торг. При этом спорить, как правило, бессмысленно, ибо все расценки давным-давно имеются в прейскуранте оценщика, и лидер группы получает на свой счет десять процентов от общей стоимости находок. А затем, сразу после того как спецназ пробежится по объекту в поисках наиболее ценных вещей и носителей информации, колониальная администрация «Орисаба Инкорпорейтед» устраивает аукцион среди команданте, бригады которых начнут вытаскивать крупнотоннажный и массогабаритный хабар к ближайшей дороге. Опять же ничего сложного. Однако это занимает время, и, пока не прибудут солдаты, нам предстояло сидеть на обнаруженной и вскрытой базе. Поэтому больше половины груза, который мы тащили на себе, составляли продовольствие и боеприпасы. Естественно, груз нас тормозил, но мы и не спешили, ибо мин вокруг хватало, и наш небольшой отряд шел осторожно и на мягких лапах.
В итоге на то, чтобы преодолеть расстояние в двадцать километров, нам понадобилось пятьдесят пять часов. За это время инженерный робот обнаружил порядка тридцати смертельно опасных сюрпризов, которые пролежали под землей даже не года, а века, и мы их обошли. Разминированием древних мин, которые давным-давно сошли с ума, пусть кто-то другой занимается, самый простой вариант – дистанционный подрыв, а мы тропинку пробьем, нанесем ловушки на карту, и этого хватит.
В точку вышли уже в сумерках. База находилась где-то рядом, в горе, которая на фоне отраженного от одной из двух местных лун солнечного света казалась грозным старинным замком. Ну а пока нам следовало отдохнуть, и каждый занялся своим делом. Симмонс и Валеев заступили в боевой дозор, Планк и Риордан начали осмотр робота, Фергюссон занялся приготовлением ужина, а я обошел место ночлега и расставил датчики движения моего «Айвера» и установил его связь с коммуникаторами членов группы. После этого любая тварь, хоть металлическая, хоть биологическая, весом свыше пяти килограмм, которая приблизится к нам на расстояние триста метров, должна быть обнаружена. Пока «Айвер» нас не подводил: предыдущим вечером скальную гиену, местного хищника, который пережил частичное терраформирование планеты и войну, обнаружил, и мы его отпугнули. Так что штука не бесполезная, особенно если люди полезут. Откуда здесь наши собратья по разуму? Да все оттуда же, из обжитых мест. Тот же команданте Альберто мог хвост пустить. Да и Маэстро мог своих парней напрячь. А помимо них имеются бандиты из беглых, которые скрываются в горах, и дикари. Вот и выходит, что поговорка «Человек человеку волк» своей актуальности не теряет.
Тем временем стемнело. Мы с Фергюссоном, не дожидаясь наших товарищей, расположились у небольшого костерка и стали ужинать. Трапеза была незатейливая: концентрат, галеты и по куску копченого мяса. Вкусно, сытно и калорий хватает. Что еще нужно? Разве только поговорить, и, попивая чаек, мы с Александром разговорились.
В общем-то Викинг неплохой человек, но судьба много раз кидала его мордой на камни, и он плохо сходился с людьми, а я еще и конкурент. Но ничего, общее дело нас сблизило, да и уроки преподавателей по психологии из военного училища пригодились. Сначала с моей стороны были просьбы помочь. В другой раз совета у него спросил. И за двое суток отношение поисковика ко мне изменилось, не кардинально, но теперь лидер «Белой горы» воспринимал Виктора Миргородского не как соперника, а как счастливчика, которому повезло, а через меня это везение передается ему, более опытному бойцу, у коего молодой камрад многому научится. Вот такая она, психология. Просто надо вести себя ровно и по-человечески, разумеется, если рядом адекватные люди, а не отребье и шакалье, и тогда коллектив тебя примет.
– Александр, – прихлебывая чаек, окликнул я Фергюссона.
– Чего? – Он оторвался от глубокой полулитровой кружки.
– Я спросить хотел: а вот почему мы не используем имперские прошивки?
– Ты про электронные коды?
– Да. На броне, для авиации и в поисковых группах.
Фергюссон пожал плечами:
– Вначале вроде бы пытались. Но толку нет. После гибели персонала подземных баз и хранилищ системы управления автоматически все коды сменили.
– Но что-то же должно было остаться?
