Контрразведчик кивнул, и я ответил. Затем Ортега скрылся в кустах, а я проводил его взглядом и, не торопясь, направился к дороге. Надо было немного побыть наедине с самим собой и подумать. Мой однокурсник и куратор Игнасио Ортега – парень хитрый и сам себе на уме, и сотрудничество с ним пока приносило мне только выгоду, а риска не было. Однако что будет дальше, неизвестно. Лейтенант выслеживает контрабандистов и агентов других корпораций, которые наверняка пристально наблюдают за тем, что происходит на Аяксе. Это понятно, но меня все эти дела касаются лишь краем, и хотелось бы, чтобы так оставалось и дальше. Политика и интриги не по мне, ибо мои заботы проще и они более приземленные. Группа и подготовка к предстоящему рейду отнимали много времени, но я не роптал, для себя ведь стараюсь, а потому бегал с утра и до поздней ночи.
Несколько дней назад купил грузовик, стандартный армейский бронефургон «Р-25», который способен перевозить до двух отделений солдат вместе с оружием и боекомплектами. Позавчера приобрел бронетранспортер «Тур», и сегодня на него должны были установить тридцатимиллиметровую автоматическую пушку с ленточным боезапасом в девятьсот снарядов плюс дополнительный боекомплект. Все это стоило денег, реалы утекали словно вода сквозь пальцы, и вскоре мой счет будет обнулен. Техника, патроны, гранаты, мины, пара РШГ, продовольствие и медикаменты, а ранее я потратился на охранную систему для фермы и отстегнул долю за инженерного робота. Но я не жалел, ибо верил, что затраты окупятся. Ну а если нет? Ничего страшного. Выживу, начну сначала, а коли погибну, то деньги мне ни к чему. Логично? Вполне. А раз так, то от этого и отталкиваюсь.
Я вышел на дорогу и молча сел в пикап.
– Поехали? – спросил сержант.
– Да.
Пикап попылил по дороге, и Валеев сказал:
– Медведь звонил.
– Что-то серьезное?
– Это как посмотреть. В городе люди Руди Штайнера крутились и про нас справки наводили. Они просто так интересоваться не будут, значит, что-то думают насчет нашей группы.
– Нападение готовят?
– Возможно. В лоб не полезут, но если мы подставимся, то они ударят. Шакалы.
– Ладно, мы не расслабляемся, так что норма. Лучше скажи, что о наших новых бойцах думаешь и как мы их раскидывать будем?
– Ребята у нас хорошие, нормальные поисковики. Гектор Ривера может на грузовик сесть, он водит хорошо и осторожен. Стас Дюваль в прошлом механик-водитель танка, и его на бронетранспортер определить надо. Фархада Бенсона к нему стрелком на пушку. Эмиль Рогов возьмет на себя управление роботом. Симеон Абдулаев вместе с Фергюссоном и Симмонсом – авангард и разведка. Рауль Хакаранда – с нами в центре и как прикрытие с тыла. Ну а Вильгельма Стратоса оставим на ферме, он стрелок хороший, но здоровье у мужика уже не то, что прежде. Поэтому на нем охрана нашего временного дома, и за это он получит оклад.
– Согласен. Вот только неясно, с чего ты Хакаранду в центр определил.
– Так он же медик.
– Пфу-х! – Я фыркнул. – Все мы немного медики. Кто служил – хоть в армии, хоть в наемном отряде все опыт имеют.
– Это так, но он очень уж хорошо в этом разбирается. Не профессионал, конечно, но по-любому лучше меня и тебя.
– И где он этому научился?
– Говорит, что, пока в тюрьме у имперцев сидел, был приписан к больничке. Вот там и нахватался.
– И только поэтому ты его сразу выделил?
– Тор, не придирайся, никого я не выделяю. – Сержант поморщился. – Ты спросил, я ответил, а решать тебе.
– А то, что во время проверки Хакаранда тебе навалял, делу не помешает?
Валеев вспомнил короткую рукопашную схватку на нашей базе, когда Хакаранда три раза ронял его на спину, а потом сам пару раз падал, и усмехнулся:
– Нет. Он боец, и я тоже, так что общий язык мы нашли быстро.
– Это хорошо.
Сержант вертел баранку и смотрел на пустынную дорогу, а я прокрутил в голове лица присоединившихся к нашей группе поисковиков и остановился на Хакаранде, который сразу привлек мое внимание. Во-первых, он очень уверен в себе, хотя новичок. Во-вторых, этот наемник весьма опытен и свою квалификацию уже успел подтвердить. В-третьих, про него никто и ничего не знает, слишком давно был разгромлен отряд «Скарабей», который считался закрытым подразделением и специализировался на диверсиях. В-четвертых, иногда Хакаранда ведет себя так, словно он не простой боец. Порой в его взгляде появляется властность, и он привычно отдает приказания. При этом наемник не ждет, что с ним согласятся, а отворачивается, будто уверен, что приказ будет выполнен. Это повадки опытного офицера, который привык руководить подразделением, и это заставляет меня относиться к нему настороженно. Не подставной ли он? Нет, это вряд ли, ибо если я кому и интересен, то своим конкурентам, а они все рядышком и не скрываются. Впрочем, точно так же, как и «друзья».
