Это основа, а плюс к этому нам причиталось за расчистку маршрута, вскрытие базы и металлолом в виде древних грузовиков «Скания-А». Так что на полтора миллиона я рассчитывал. Однако появившиеся под вечер оценщики, а также прибывший с ними Рауль Ринго (мой координатор по проекту «Вольный охотник») меня удивили. Спецназовцы, которых было почти сто человек, сразу же оцепили подземное хранилище, а оценщики вместе со мной прошли внутрь. Наверняка они знали, что попало в наши руки и для чего оно, я это сразу приметил, а потом вскользь уловил фразу: «Опять этот объект «Х» и его грузы». Поэтому действовали оценщики быстро. Они о чем-то пошептались между собой, а затем ко мне подошел Ринго, который был краток:
– Ты фартовый человек, Миргородский. Об этом многие говорят, а теперь и я так могу сказать. Ты не представляешь, что нашел. Но, наверное, так и надо, ибо во многих знаниях многие печали.
– Слышал об этом. Но кое-что я все-таки соображаю, благо образование имеется. Однако мне неинтересно, что за детальки в контейнерах. Меня интересуют деньги, и хотелось бы узнать, как долго будет длиться оценка и когда на мой счет поступят реалы.
Лейтенант почесал кончик носа, оглянулся на одного из оценщиков, пожилого мужчину с военной выправкой и красивыми черными бакенбардами, дождался его одобрительного кивка и сказал:
– Оценка уже проведена.
– Так быстро?
– Случай особый.
– И сколько мне причитается?
– Два миллиона реалов. Прямо здесь и прямо сейчас.
Краем глаза я отметил, что спецназовцы с базы расположились так, что по команде готовы открыть огонь по моим поисковикам. Вольные бродяги тоже не простачки, в случае чего были готовы оказать сопротивление, а пушка нашего бронетранспортера смотрела прямо на ближайший броневик солдат. Но воевать не хотелось, а сумма, которую мне предлагали, была больше той, на которую я рассчитывал. И потому я не колебался:
– Принимается.
Ринго опять посмотрел на приметного оценщика, и тот снова ему кивнул, после чего лейтенант покровительственно хлопнул меня по плечу:
– Правильно поступил. Деньги получишь прямо сейчас и сразу же уходи, нечего тут вертеться.
– Мы уйдем. Это все?
– Нет. Через три-четыре недельки, как отдохнешь, приезжай на базу, разговор к тебе будет.
– Серьезный?
– Ты даже не представляешь себе насколько.
Офицер ухмыльнулся, и было в его ухмылке нечто настораживающее, словно он уже видел мое будущее, и в нем я находился в его полной власти. Впрочем, голову себе забивать не стал. Понятно, что я привлек к себе внимание колониальной администрации, а у них там свой шахер-махер, мутят для себя, и с моей добычи наверняка что-то поимеют. И они хотят привлечь меня к своим делам, конечно, как мелкого исполнителя. Это было ожидаемо, но начальство базы «Дуранго» не в курсе того, что я поддерживаю связь с Ортегой, а еще, прежде чем «серьезно разговаривать» с Ринго, у меня будет беседа с Маэстро, глядишь, посоветует что-то дельное и даст пару хороших советов. Он, конечно, человек мутный и, скорее всего, ведет какой-то нелегальный бизнес, однако иных советчиков нет. Поэтому с ответом я не тянул:
– Хорошо, господин лейтенант. Я приеду на базу.
– Тогда ступай, получай честно заработанные денежки. Счастливчик.
Куратор проекта «Вольный охотник» кивнул на мужика с бакенбардами, и я подошел к нему. Формальности были улажены быстро, и спустя несколько минут, имея на своем счету два миллиона реалов, я оказался возле нашего бронетранспортера и подозвал к себе Валеева и Симмонса.
– Ну что, – обратился ко мне сержант, – долго нам здесь сидеть?
– Деньги получены. Уезжаем. Прямо сейчас.
– И сколько мы срубили?
Я озвучил сумму. После чего Ветеран и Медведь машинально поудобнее перехватили оружие и покосились на других поисковиков, а я поторопил их:
– Давайте сваливать отсюда. Лучше на дороге переночуем, чем здесь.
Группа покинула схрон, только пыль за нами клубами. Спецназ и представители колониальной администрации остались на месте, и мы остановились только через несколько километров, выбрали лесистый холмик, к которому трудно подобраться, выставили детекторы движения и несколько мин, а потом организовали стоянку. Ну а когда на землю опустилась ночная тьма, мы стали делить деньги. Кстати, это было несложно. Общак разделили на двадцать пять частей, и вот она доля в восемьдесят тысяч реалов каждому поисковику и сто шестьдесят тысяч ветеранам. Правда, Фергюссона сейчас черви на вкус пробовали. Однако он оставил завещание, по которому его денежки получал Симмонс, который должен переправить их родственникам бывалого поисковика. Поэтому, раскидав монеты, я остался при восьмистах тысячах реалов и подумал, что часть этой суммы надо положить в банк, отделение которого имелось на базе. После чего опросил поисковиков, кто и чем займется дальше. Ответы были разными, но вполне ожидаемые.
