Тора для атеиста полностью

«Уничтожьте все места, где народы, которых вы изгоняете, служили богам своим: на горах высоких и на холмах, и под каждым зеленым деревом. И разбейте жертвенники их, и сокрушите столбы их, и священные деревья их сожгите огнем, и изваяния богов их срубите, и УНИЧТОЖТЕ ИМЯ ИХ С МЕСТА ЭТОГО».

И вот я приезжаю к детям в Тель-Авив, и здесь рядом с домом сына в районе Нева-Шарет висит громадное растянутое полотно: еврейский мальчик и арабский мальчик, радостно улыбаясь, пожимают друг другу руки. Над ними завис белоснежный голубок мира. Ласковая морская волна и чистое, чистое голубое небо.

Вспомнилось разом: «Над всей Испанией чистое небо…» Это был сигнал фашистскому мятежу в Испании в 1937 году, первая битва Второй мировой…

И здесь, в Израиле, тоже началось: арабский мальчик с пасторальной картинки шагнул на дискотеку в Тель-Авиве. На животе у него был пояс шахида. И моя внучка Юлечка (Слава Богу, в ту ночь она не попала туда!) хоронила своих подружек, разорванных на куски.

Так говорили же вам: «Уничтожьте имя их с места ЭТОГО!».

Время было тревогу трубить, а не пасторальные картинки развешивать. Ибо палестинских мальчиков готовили в шахиды в школе, в храме, в семье…

«Так вы что, палестинцев не любите?», — спросил меня приятель внучки, солдат, с которым она познакомилась в армии. С недоумением спросил.

Слово либеральных пастырей оказалось сильнее разорванных тел на дискотеке. Значит — война слов. И я тогда говорю другие слова:

«Юленька, — я говорю, — помнишь, ты была маленькая совсем, годика четыре. Мы ехали с тобой и бабушкой в автобусе. Ты увидела памятник Ермаку и спросила:

— Бабушка, кто это?

— Ермак.

— А он хороший или плохой?

— Хороший.

Ты подумала с минуту и спросила:

— А что хорошего он сделал для евреев?

И весь автобус грохнул от смеха. Но из под смеха люди бывают.

Ты, девочка, имела право служить в тыловых частях. Но ты написала заявление и служила в боевых подразделениях. С оружием в руках. Солнышко мое, ты гордость и слава нашей семьи».

Одним словом, я говорил вам: «Это не проповедь. Это исповедь».

И как всегда это слово встречается в первой строке: «Судей и надсмотрщиков поставь себе во всех вратах твоих, которые Бог Всесильный твой дает тебе для колен твоих, чтобы судили они народ судом праведным».

И сразу же возникает классический в русскоязычном сознании вопрос: «А судьи кто?»

Рамбам пишет о членах Сангедрина, верховного еврейского суда, заседавшего в Иерусалиме: «Они — основа устной Торы, столпы обучения Торе, и от них выходит закон и суд для всего Израиля». Этим отличаются судьи у евреев от судей у других народов. Одним из семи предписаний Торы для неевреев является установление и ведение справедливого суда. У евреев же судьи не только ведут суд, но и «они основа устной Торы».

Иначе и быть не может в еврейском суде. Ибо, как говорит рав Эссас, «Тора, предлагая модель государственного устройства, на первый план выдвигает НЕ УПРАВЛЕНЧЕСКУЮ СТРУКТУРУ, НО ДУХОВНЫЙ ВЕКТОР, пронизывающий все общество и, В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ, духовный уровень судей, учителей, руководителей государства».

Для того, чтобы понять и прочувствовать сей постулат, мысленно сопоставим его с реальной действительностью окружающего нас мира. Разницу мы ощутим сразу. Но откуда она? Почему? А потому, что духовный уровень соответствующих и прочих граждан недостаточно высок. Между тем, как сказал рав Эссас, СКРИЖАЛИ ЗАВЕТА не прибор, они не действуют по материалистическому принципу, как генератор с усилителем. Но лишь тогда, когда духовный уровень народа и, в ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ, его руководителей достаточно высок, вот тогда скрижали оказывают на людей необходимое действие. Итак, мы нуждаемся, прежде всего, В ДУХОВНО ВЕКТОРЕ, который, в свою очередь, определяет еврейские традиции справедливости

.

Вот они, эти традиции.

Традиция первая: «Тот, кто милосерден к жестоким, жесток к милосердным».