– Извини! За тебя! – Фёдор Иннокентьевич выдохнул и резко запрокинул голову вливая в себя порцию прозрачного. – Эх..... а хороша! Умеешь ты шельмец горькую сготовить!
– Может повторим?
– Пренепременно! – Засунув ноги в потрёпанные тапки, Владлен Аристархович спешно засеменил обратно к столу.
– Так! Стоп, стоп, стоп! – Фёдор Иннокентьевич, поднял, и ухватив стаканы, снёс их обратно в сервант. – Пока все не соберутся, никаких «Повторим».
– Вот ты Змий, Иннокентьевич! А ежели, кто задержится по делам каким? Что нам на сухую сидёть?
– Не задержится! Как придут повторим!
– А сейчас что?
– Что, что… – Фёдор Иннокентьевич оглядел избу и заметив на верху кособокого шкафа искомое, радостно воскликнул. – В шахматы можем сыграть! Ну или в нарды?
– В жопу эти шахматы! Только и слышу – шах вам Владлен Аристархович! А вот и мат вам Владлен Аристархович! Давай уж лучше в карты, тут я тебя зараз Козлом оставлю!
Хохотнув, Порфирий Александрович, выудил откуда-то засаленную колоду атласных карт и принялся с азартом её тасовать.
– Зима ушла, весна пришла
– А я с подарком к вам пришла!
– Ау! Красну девицу в гости пустите?
– Боже мой! Какой слог! Марфа Ильинична! – стоявший ближе всех к двери Владлен Аристархович, бросился принимать у вошедшей с улицы Марфы Ильиничны благоухающую свежей выпечкой корзинку. Та была прикрыта белоснежным полотенчиком, на котором покоился аккуратно сложенный листок бумаги.
Скинув с себя полушубок, Марфа Ильинична чинно переобулась, и приняв корзинку обратно, словно бабочка припорхала к стыдливо спрятавшему за спину карту имениннику.
– Это вам мой дорогой Порфирий Александрович, вкусности, кушайте на здоровье! А вот этот небольшой тест от меня лично. Прочтите пожалуйста!
Потянувшись к корзинке, Порфирий Александрович совсем позабыл о зажатых в руке картах, и те словно стайка неугомонных стрижей разлетелась по всему полу. Марфа Ильинична ойкнула и инстинктивно выставила руки, пытаясь поймать разлетающуюся колоду, но её остановил в этом начинании Фёдор Иннокентьевич. Он бережно ухватил Марфу Ильиничну за руку и показал глазами на стоящего в растерянности именинника.
– Бог с этими картами, потом подберём голубушка....
– И право! Вы читайте, читайте – дорогой вы мой Порфирий Александрович, давайте подержу…
Приняв у именинника корзинку, Марфа Ильинична, покорно дождалась пока Порфирий Александрович трясущейся от волнения рукой вытащит из неё листок и бережно поставила её на стол.
– Не томи, читай скорее Парфиша! – Вытянув максимально вперёд краснючую словно у индюка шею, Владлен Аристархович был готов лопнуть от нахлынувшего на него любопытства.
Хорошенько прокашлявшись Порфирий Александрович, развернул сложенный в четверо листок и принялся с лёгкой хрипотцой и придыханием читать написанные красивым женским подчерком строки.
– Дорогой вы мой Порфирий Александрович! Спешу донести до вас вагон крепчайшего, Сибирского здоровья! Окунуть Вас в неиссякаемый источник долголетия! Одарить вас любовью и заботой окружающих вас людей! Будьте счастливы, и оставайтесь всегда таким же радостным и беззаботным озорником, каким вы и являетесь.....
Опустив листок, Порфирий Александрович, вытер рукавом надетой исключительно ради торжества байковой рубашки навернувшуюся на глаза слезу и шёпотом произнёс.
– Спасибо вам.... растрогали прям....
– Ну что вы в самом то деле? Плакать удумали? Давайте же скорее я вас всего расцелую! – Марфа Ильинична притянула к себе зардевшегося именинника и крепко накрепко прижав его к своей огромной груди, стала нацеловывать его давно небритые щеки.
– Ой-ёёшеньки-ёё! – Не понятно в какой момент просочившийся в избу Жан Яковлевич несказанно всех удивил своим появлением. Вроде и дверь не отворялась, и Зимушка своим дыханием ни кого не холодила, а тем не менее вот он, собственной персоной. Стоит посреди избы, лысиной своей блестит, лыбится, хитрая морда! – Как чувственно и тонко написано -
Марфа Ильинична! Признаюсь поражён! И кстати присоединяюсь к всему, что вы зачитали нам Порфирий Александрович! К каждому слову! С днём рождения вас мой дорогой! Дайте я вас тоже пожамкаю!
Легонько оттеснив Марфу Ильиничну в сторону, щуплый Жан Яковлевич старательно заключил довольно объёмные телеса Порфирия Александровича в объятия, и постаяв так с пол минуты, отступил в сторону.
– Вижу, мои объятия слезы из тебя не выдавят, посему предлагаю начинать празднование, на сей раз мудро совмещённое с творческим вечером! И замечу, карты. – Палец его упёрся в разлетевшуюся по полу колоду. – Ни как не подпадают под определение – «Творчество»!
– Это потому что ты в «Бур-козла» вечно проигрываешь!
– И в «Тысячу» тоже!
– Дались мне ваши карты! Я в другом силен! Для карт ваших интеллект не нужен!
– Пф! – Презрительно фыркнув, Порфирий Александрович опустился на колени и стал старательно собирать колоду, старательно подсчитывая количество собранных карт. В колоде и так уже не доставало червового валета и десятки крестей, не хватало ещё что-нибудь потерять.
