— Называются они здравым смыслом, — землянин ее намерения прекрасно понял и сделал шаг назад, загородившись немного растерявшимся Аксимилианом. — Ее помощь может стать решающей в нашей войне, пойми ты это.
— Моя сестра мертва, — Селес была глуха к доводом разума. А еще у нее имелось огнестрельное оружие и эльфийская меткость.
— А тот, кто виновен в ее смерти, жив, — согласился с ней Олаф. — Через руки гильдии убийц письмо с заказом на нашего общего знакомого прошло мимолетом. Целью ассасинов была совсем не она, ее гибель случайность, виновник которой не только мертв, но и, как мне говорили, превращен в сторожевую нежить. Вся вина моей знакомой сводится к передаче клочка бумаги из одних рук в другие. Этого хватит тебе, чтобы вести с ними войну без пощады? Скажи, может ты собираешься заодно уничтожить и того, кто сделал бумагу, на которой написали письмо? Изготовителя чернил? Кузнеца, сковавшего нож, убийцы и портного, сшившего его одежду.
— Может быть, — кивнула девушка без малейшего намека на юмор в голосе.
— Хорошо, изменю вопрос, — решил переформулировать свои мысли Олаф, которому видимо прятаться за Аксимилианом уже надоело. — Что тебе важнее? Найти ублюдка, который де факто послал убийцу, или же показательно покарать тех, кто имел несчастье быть с ним знакомым?
— Первое, — не секунду ни сомневаясь, ответила Селес. — И, будь Паучиха человеком, может быть я бы и оставила ее в покое. Но она дроу! Мои предки не поймут, если их дочь оставит выползыша из этого презренного племени, замешанного, пусть и косвенно, в смерти их потомка в живых.
— Угу — усталым голосом прокомментировал Олаф услышанное и поэтому следующее его высказывание больше напоминало речь воспитательницы в детском саду или что еще более верно — практикующего психолога, волею судьбы закинутого в этот дурдом. По-другому назвать творящееся вокруг него действо торговец просто не мог. Казалось бы — ну, в чем проблема-то? Тебе дают возможность отомстить, да еще и помогут в этом деле, так нет — взъерепенилась и устроила тут истерику.
— Дорогая Селес. — вкрадчивый тихий голос Олафа, с которым он начал свое высказывание, привлек к себе окружающих своей необычностью и даже немного остудил исходящую праведным гневом эльфийку — В моем мире было такое племя, которое относилось с презрением к другим нациям и считало себя сверхлюдьми. И даже на первоначальный момент добилось довольно больших успехов, завоевав большое количество государств. И даже пыталось проводить так называемые этнические чистки, став таким образом причиной смерти нескольких миллионов людей. Так вот, дорогая Селес… до добра их это не довело. И уж извини меня за то, что я даю тебе советы, но послушай меня, девочка — При этих словах Селес дернулась как от удара кнутом — если ты не сможешь судить людей не по личным пристрастиям или по замшелым понятиям своей расы, а по личным чертам, достоинствам и поступкам, то тогда ты сделаешь самую главную ошибку в своей жизни. Крайне недолгой и несомненно насыщенной. Но вот незадача — с собой в могилу ты потянешь и своего мужа и меня и даже этого старого хитреца.
Проговорив последнюю фразу практически шепотом и подойдя к эльфийке вплотную, Олаф взял остолбеневшую от такого Селес за подбородок и все тем же ласковым шепчущим голосом выдохнул ей на ушко, в какой-то странной пародии на страсть, заставив девушку вздрогнуть от прокатившейся волны мертвящего страха:
— В этом случае я сам убью тебя… Медленно…
— Пусть так, — не осталась в долгу эльфийка, в раздражении мотнув головой и освободившись от пальцев человека. — Ты определенно сделал свой выбор и если так, я не стану тебя отговаривать. Но дроу, это дроу. Их надо убивать прямо там, где встретишь. Вспомни об этом, когда она будет от скуки медленно вырезать твои внутренние органы, поддерживая магией угасающую и жизнь и приходя в экстаз от гримас боли на твоем лице. Впрочем, возможно она предпочтет, после того как добьется от своей новой игрушки всего, что ей нужно, растворить тебя в кислоте или вулканической лаве, чтобы ничто не напоминало ей о роли постельной игрушки полуживотного, которую ей приходилось играть. А может быть, она дождется рождения ваших детей и преподнесет своей богине дар в виде сердец отца и сына, вложенных в их же черепа. При условии, разумеется, что Паучиха не сошьет себе раньше одежду из вашей кожи. Я не знаю, какая идея покажется ее извращенному разуму более привлекательной. Аксимилан, ты согласен с Олафом, в том, что с ней стоит заключить союз?
— Нам нужна ее организация, — просто ответил маг. — Я очень хочу узнать, кто заказал мою смерть и, в конечном счете, убил Асанту.
