— А по-моему, еще как имеет. Знаете что, мистер Вульф? У меня очень сильные подозрения, что вам эти фотографии иметь не положено.
Вульф откинул голову назад, давая понять, что терпение его на исходе.
— Откуда у меня фотографии — это абсолютно неважно. Важен сам предмет. Это очень серьезный вертолет, мистер Лэнг. Уж поверьте мне. Очень и очень серьезный.
И я поверил ему. А с чего бы мне не поверить?
— Вот уже двадцать лет, как Пентагон занимается программой «ЛВ», — продолжал Вульф. — В надежде найти подходящую замену для «кобр» и «супер-кобр», используемых американскими ВВС еще со времен войны во Вьетнаме.
— «ЛВ»? — переспросил я неуверенно.
— Легкий вертолет, — ответила Сара с таким видом, будто это известно даже ребенку.
Вульф-старший продолжал давить:
— Этот вертолет — отклик на данную программу. Производится он американской корпорацией «Макки» и предназначается для использования в операциях против повстанцев. Террористов. Рынок сбыта, помимо закупок Пентагоном, — это полицейские силы по всему миру. Однако при цене в два с половиной миллиона долларов за штуку сбыть их не так-то просто.
— Да уж, — согласился я.
Я еще раз взглянул на снимки и порылся в мозгах в поисках какой-нибудь умной фразы.
— А зачем два винта? Не слишком они тут перемудрили?
Я заметил, как они переглянулись, но что означают эти переглядывания, не понял.
— Вы ведь ничего не смыслите в вертолетах, да? — спросил Вульф.
Я пожал плечами:
— Ну, они шумные. И очень часто падают. Вот, пожалуй, и все.
— Они медленные, — опять вмешалась Сара. — Медленные и потому уязвимые в бою. Современный штурмовой вертолет развивает скорость не более двухсот пятидесяти миль в час.
Я хотел было прокомментировать, что, мол, по мне, так это довольно шустро, но Сара еще не закончила.
— А современный истребитель делает милю за пять секунд.
Конечно, я мог подозвать официанта, попросить у него бумагу с карандашом и умножить в столбик, но вместо этого я с умным видом кивнул, как бы приглашая ее продолжать.
— И скорость обычного вертолета ограничена… — она заговорила медленнее, точно угадав, что я не очень силен по части умножения трехзначных чисел в уме, — возможностями винта.
— Само собой, — ответил я и поудобнее устроился на стуле, готовясь к лекции.
Разумеется, большая часть из того, что Сара наговорила, благополучно влетела у меня в одно ухо и вылетела в другое, но, если я правильно уяснил, суть сказанного сводилась к следующему.
Сечение лопасти вертолета, по словам Сары, более или менее идентично самолетному крылу. Благодаря такой форме лопасти образуется перепад воздушного давления между ее верхней и нижней поверхностями и, как следствие, возникает подъемная сила. Однако, в отличие от самолета, подъемная сила у вертолета носит неравномерный характер, и чем быстрее он движется, тем больше эта неравномерность. Так что в конце концов вертолет сначала переворачивается, а затем благополучно грохается с небес на землю. Что, по словам Сары, один из существенных недостатков вертолетов.
— Итак, что же сделали люди из «Макки»? Они нацепили на одну ось два винта, вращающихся в разных направлениях. И неравномерность давления, производимая одним винтом, компенсировалась неравномерностью от другого. В результате вертолет может развивать скорость почти в два раза выше обычного. Кроме того, отпала надобность в хвостовом винте, а значит, и в самом хвосте. Меньше габариты, выше скорость, больше маневренность. Эта машина легко сможет делать больше четырехсот миль в час.
Я медленно кивнул, стараясь показать, что впечатлен, но в меру.
— Все это, конечно, замечательно. Однако любая ракета типа «земля—воздух» летит со скоростью почти тысяча миль в час. (Сара изумленно посмотрела мне в глаза. Мол, да кто я вообще такой, чтобы оспаривать ее технические познания?) То есть я хочу сказать: ну и что? Вертолет остался вертолетом, и его по-прежнему сбить что сплюнуть. Непобедимым он от этого не стал.
На секунду Сара прикрыла глаза, видимо формулируя мысль так, чтобы ее понял даже такой кретин, как я.
— Если стрелок — ас, то шанс у него, безусловно, есть. Правда, всего один. Однако в том-то и суть, что времени на подготовку у него не будет. Мишень вцепится ему в горло прежде, чем он успеет продрать глаза ото сна.
Она припечатала меня тяжелым взглядом: мол, дошло наконец?
— Поверьте, мистер Лэнг, это боевой вертолет совершенно нового поколения.
— Хорошо, — согласился я. — Допустим. Что ж, тогда парни в форме наверняка на седьмом небе от счастья.
— О да, Томас, — вставил словечко Вульф. — Они очень, очень, очень довольны этой машиной. Но у парней из «Макки» осталась проблема, пусть и единственная.
Очевидно, кому-то надо сейчас сказать: «А именно?»
— А именно? — сказал я.
— А именно, в Пентагоне не верят в дееспособность новой конструкции.
С полминуты я обдумывал его слова.
— А что, проверить никак нельзя? Скажем, устроить пробный полет? Прокатиться разок-другой вокруг квартала?
Вульф тяжко вздохнул, и я понял, что мы наконец-то подобрались к гвоздю сегодняшней программы.
