Теперь язык вовсю обрабатывал ротовую полость, пробегаясь по деснам, из-за чего губы собрались в трубочку так, что на мгновение я даже испугался, не собираются ли меня поцеловать. Особой взаимности я не испытывал.
— Где я?
С мазохистским удовлетворением я отметил болезненный клекот в своем голосе.
— Ага, — сказало лицо.
Наверное, будь у него достаточно кожи, оно улыбнулось бы. Но вместо этого лицо исчезло. Скрипнула дверь.
— Он очнулся, — громко сказал все тот же голос.
Дверь осталась открытой. Это могло означать лишь одно: тот, кто контролирует комнату, контролирует и коридор. Если, конечно, за дверью находился коридор. С тем же успехом там мог находиться и трап, ведущий в космический корабль. Или из него. Возможно, я лежал внутри звездолета, готового взлететь, и через несколько секунд Земля останется далеко-далеко позади.
Шаги. Две пары ног. Одна на резине, другая на коже. Жесткий пол. Кожаные шаги медленнее. Кожаный здесь главный. Резиновый на подхвате: придерживает дверь, давая пройти Кожаному. Резиновый — это лицо. Резиновое Лицо. Легко запомнить.
— Мистер Лэнг?
Кожаный остановился у кровати. Если это была кровать. Я лежал с закрытыми глазами, брови чуть сдвинуты, изображая боль.
— Как вы себя чувствуете?
Американец. Что-то больно много американцев в моей жизни за последнее время. Видимо, таков нынче обменный курс.
Кожаный двинулся вокруг кровати — я слышал хруст песчинок под ботинками. Пахнет лосьоном после бритья. Чересчур резко. Если мы станем друзьями, обязательно посоветую ему сменить парфюм. Но не сейчас.
— В детстве мне всегда хотелось иметь мотоцикл, — сказал голос. — И обязательно «харлей». Но мой старик объявил, что мотоциклы слишком опасны. И когда я научился водить, то в первый же год четырежды разбил машину, назло ему. Он был порядочным мудаком, мой старик.
Время шло. И я ничего не мог с этим поделать.
— По-моему, у меня сломана шея, — прохрипел я. Глаза я по-прежнему держал закрытыми, и хрип получился очень даже натуральный.
— Да? Очень жаль. Расскажите-ка лучше о себе, мистер Лэнг. Кто вы? Чем занимаетесь? В кино ходить любите? А книги? С королевой когда-нибудь чаевничали? Поговорите со мной.
Я выждал, пока ботинки отвернутся, и медленно открыл глаза. Он был вне поле зрения, так что я сосредоточился на потолке.
— Вы доктор?
— Нет, Лэнг, я не доктор. Уж кто-кто, но не доктор, это точно. Я просто сучий потрох — вот кто я такой.
Откуда-то из глубины комнаты донесся ехидный смешок, и я догадался, что Резиновое Лицо все так и торчит у двери.
— Прошу прощения?
— Сучий потрох. Вот кто я такой. Такая уж у меня работа. Да и жизнь у меня такая. Но давайте-ка лучше поговорим о вас.
— Мне нужен доктор, — сказал я. — Моя шея… К глазам подступили слезы, сдерживать их я не стал. Чуток посопел, чуток покашлял — в общем, устроил эдакое веселенькое шоу.
— Хотите знать правду? — сказал голос. — Мне глубоко насрать на вашу шею.
Я твердо решил не советовать ему насчет лосьона. Никогда в жизни.
— Меня интересует совсем другое, — продолжал голос. — Много-много чего другого.
А слезы все подступали.
— Послушайте, я не знаю, кто вы такой и где я нахожусь…
Я замолчал, попытавшись приподнять голову.
— Исчезни, Риччи, — приказал голос. — Пойди проветрись.
Со стороны двери послышался хрюк, и два ботинка покинули комнату. Оставалось предположить, что Риччи удалился вместе с ними.
— А теперь слушайте сюда, мистер Лэнг. Вам вовсе не надо знать, кто я такой и тем более где вы находитесь. Расклад следующий: я спрашиваю, вы отвечаете. А не наоборот. Ясно?
— Но…
— Вы что, не слышали, что я сказал?
Передо мной вдруг возникло совсем другое лицо. Гладкая, выскобленная кожа и волосы, как у Полли. Мягкие и чистые, они были расчесаны до какого-то нелепого совершенства. На вид что-то около сорока, и, вероятнее всего, по два часа в день он проводит на велотренажере. Ему подходило только одно определение. «Ухоженный». Он тщательно осмотрел меня, и, судя по тому, как взгляд его завис над моим подбородком, я догадался, что там у меня довольно впечатляющая рана. Это меня слегка приободрило: шрамы — очень полезная штука, когда нужно, чтобы лед тронулся. Наконец наши взгляды встретились, но и только. Никаких искр взаимного понимания между нами не проскочило.
— Ну ладно, — сказал он и отодвинулся от меня.
Похоже, было раннее утро. Он только что побрился. Единственное оправдание столь резкому благоуханию парфюма.
— Вы встречались с Вульфом, — сказал Ухоженный. — И с его безумной дочерью.
— Да.
Пауза. Я знал, что угодил ему своим ответом, поскольку улыбка слегка нарушила ритм его дыхания. Начни я все отрицать — мол, вы ошиблись номером, моя не говори английски, — и он тотчас дотумкал бы, что я с ним играю. Ну а начни я колоться — глядишь, он и примет меня за придурка. В конце концов, все факты свидетельствовали именно об этом.
— Ладно. Так. А не поделитесь, о чем вы с ними толковали?
— Ну, — я сосредоточенно наморщил лоб, — он спрашивал меня про службу в армии. Я, кстати, служил в армии.
— Охренеть. Так он уже знал или это вы ему сообщили?
Еще одна свежая мысль придурка.
