- Меня только несколько раз ударили по зубам, - сказал Эшфорд, думаю, что вам досталось гораздо больше.
- Да уж, - кивнул Крейг.
- Разумеется, вы храбрый человек. И не боитесь высоты.
- Ты тоже храбрый человек, хоть и боишься высоты.
- Пожалуйста, не смейтесь надо мной, - попросил Эшфорд.
- Я не смеюсь. Ты же просил нас тебя оставить.
- Потому что с меня было довольно. Я хотел вернуться к своим корсетам. Что здесь странного?
- Почему он запретил давать мне этот номер?
- Потому что случись самое худшее - а всегда так и бывает - все свалили бы на вас, мой милый. Вы бы оказались единственным виновником. Вот награда за вашу храбрость.
- Это сказал тебе Грирсон? - спросил Крейг.
- Он сказал мне и кое-что еще. Не вы отвечаете за операцию, а он. Он профессионал. Ему очень жаль, что придется так с вами поступить, но он сделает это.
Крейг пожал плечами.
- Меня нанимали не за мои мозги, - сказал он. - Но нас ещё не поймали.
- Я боюсь, что они это сделают, - сказал Эшфорд. - Если бы у меня не закружилась голова, вы давно были бы на месте. Вам лучше уйти отсюда без меня. Нам лучше разделиться.
Крейг покачал головой.
- Нет, - сказал он.
Эшфорд собирался возразить, но Крейг пресек все его попытки.
- Я не уйду далеко с такой рукой, - сказал он.
Эшфорд вздохнул.
- Вы способны с двумя сломанными ногами добраться до луны. Вы необычайно тактичный человек, Джон.
Крейг вспомнил все, что с ним проделали. Сломанные пальцы, ожоги, побои, пытка водой. Он вспомнил схватку на стене, запах паленого мяса Сен-Бриака, когда тот упал на проволоку, его дергающееся тело, когда по нему пошел ток. Он не испытывал никаких угрызений совести от того, что сделал; Сен-Бриак был опасным сумасшедшим, который угрожал жизням куда большего числа людей, чем Крейг.
Теперь он ни для кого не представлял угрозы. Крейг сделал это, защищая себя, и ещё для того, чтобы отомстить за людей, которых убил Сен-Бриак; по крайней мере, все это время он верил, что это правда. Конечно, он был просто орудием, пистолетом, направленным в нужную точку, спусковым крючком, на который один раз нажали-и отбросили в сторону, когда иссякла приносимая им польза. Не было никакого смысла выдавать Лумиса. К тому времени, когда прекратится обмен дипломатическими нотами, будет очень трудно доказать, что Лумис вообще когда-либо существовал.
Дверной звонок сыграл на этот раз мелодию песенки "Давай станцуем", и Мария поспешила открыть дверь, через которую уже доносился оглушительный шум, производимый прибывшими участниками вечеринки.
- Любитель пистолетов мистер Тернер, - вздохнул Эшфорд. - Надеюсь, что сегодня он не в дурном настроении. - Затем он добавил: - Бордигерра 06053. Ведь мы все не можем быть профессионалами, не так ли?
- Спасибо, - сказал Крейг, - Я этого не забуду.
Тернер с шумом ввалился в дом, прижав Эшфорда к стене. Одной рукой он держал за горлышки две бутылки коньяку, а другой - попку тоненькой вьетнамки, которая висела у него на шее. На ней были белые шелковые брюки и длинное развевающееся платье из тонкого зеленого шелка, и казалось, что она доставляет ему не больше неудобств, чем две бутылки коньяку.
Мария и Софи с двух сторон в два голоса объясняли, что произошло в его отсутствие, тогда как остальная компания ворвалась в комнаты и бросилась разыскивать пластинки, бутылки и стаканы. Время от времени Тернер кивал. Крейг сомневался, удавалось ли тому расслышать хоть слово из того, что выкрикивали ему на ухо девушки. Но держался Тернер с монументальным спокойствием человека, который уже несколько дней не просыхает.
- Великолепно, - сказал он. - Рад вас видеть. Здесь. Держите это. При этом вьетнамка была переброшена по воздуху на здоровую руку Крейга, где и устроилась с ловкостью обезьянки.
- Рад встретиться с вами, - сказал Крейг.
- Enchante-я в восторге - сказала она.
- Привет, - повторил Тернер. - Привет, я помню. Вы мне нравитесь. Давайте выпьем.
Он открыл одну из бутылок и налил пять бокалов: себе, Крейгу, Софи, Марии и тоненькой вьетнамке. Когда он закончил, бутылка оказалась пустой. Он задумчиво покрутил её в руках, сказал, - Посмотрите-ка, - и со страшной силой швырнул бутылку через плечо. Та летела прямо в окно, но высокий худощавый негр вытянул руку и бутылка попала прямо к нему.
- Ты все ещё здесь, Ларри? - прокричал Тернер.
- Я здесь, - кивнул негр. Казалось, он чем-то рассержен.
- Ох уж этот Ларри, - буркнул Тернер, - Лучший третий нападающий, которого вам когда-либо приходилось видеть, и он хочет стать поэтом. Он из Теннесси.
Крейг пригубил свой коньяк. Вьетнамка деликатно потянула его за ухо.
- Она слишком тяжела для вас? - спросил Тернер.
Она была очень тяжелой, но Крейг отрицательно покачал головой. Тернер казался довольным.
- Теннесси, - сказал он. - Это место, откуда Ларри родом. Это его огорчает. Он хочет, чтобы мы были друзьями, но не хочет лизать мне зад. Будь это так, мы были бы голубыми - просто он был бы черным, вот и все. Но он не может. И я не делаю для него никаких поблажек. Он не любит, чтобы ему делали поблажки.
