«Джеб, сукин сын! — в который раз подумал Малоун. — Что ты со мной делаешь? Что пошло не так?»
Часы показывали почти час ночи. Малоун и Сиена наугад брели по узким и темным боковым улочкам.
— Вон тот отель впереди выглядит весьма гостеприимным, — сказала Сиена.
— Да, там наверняка очень мило.
И все же они прошли мимо уютно освещенного входа в гостиницу, понимая, что не могут даже сунуться туда. Наличных для того, чтобы снять номер, у них не хватало, а использовать кредитную карточку Малоун не мог. Компьютерщики Белласара уже наверняка проникли в электронные базы всех кредитных компаний, и если Малоун оплатит номер своей кредитной карточкой, штурмовики Белласара ворвутся к ним еще до рассвета.
— Я прихватила с собой кое-какие драгоценности, — сказала Сиена, — но мы сумеем продать их только утром, когда откроются ломбарды.
— Боюсь, мы не сможем продать их ни утром, ни днем, ни вечером.
— Почему же?
— Не сомневайся, Белласар уже проверил, какие из твоих драгоценностей пропали, и теперь только ждет момента, когда они всплывут в одном из ломбардов. Продав их, мы окажемся в ловушке.
— Ловушки, кругом ловушки…
Выражение беспомощности и страха на лице женщины тронуло Малоуна.
— Не забывай, ты не одна!
— Не одна…
Завернув за очередной угол, они обнаружили, что улица привела их к парку, смотрящему на залив Лазурного берега. Скамейка, стоящая между пальмами, буквально манила их к себе. В отдалении переливались многочисленными огнями яхты богатых отдыхающих. С одной из них доносилась негромкая музыка — пианист играл песню «Я помешан на тебе», одетые в вечерние наряды мужчины и женщины на палубе болтали друг с другом и потягивали коктейли.
— Не желаете коктейль? — галантно спросил Малоун, открывая бутылку с минералкой и протягивая ее Сиене.
— Не откажусь.
— А вот и меню на сегодня. — Малоун развернул сверток с бутербродами. — Сандвичи с тунцом и салатом, с яйцом и салатом, с цыпленком и салатом. Выбирайте, мадам.
— Выбор просто сказочный.
— Лучший в городе!
— И обслуживание тоже на высоте. Обязательно порекомендую ваше заведение всем своим друзьям.
— Не забудьте оставить щедрые чаевые.
— Непременно. Чаевые будут поистине королевскими.
Готовность, с какой Сиена откликнулась на его попытки шутить, приободрила Малоуна. До тех пор, пока их дух не сломлен, они не будут побеждены. Но в следующий момент порыв ветра взъерошил кроны пальм над их головами, и Малоун заметил, что Сиена зябко поежилась.
— Накинь мою спортивную куртку, — предложил он.
— Тогда холодно будет тебе.
— Ничего, я сяду поближе к тебе.
Малоун встал, набросил на Сиену свою куртку и погладил ее по плечам. Только теперь он почувствовал, до какой степени устал, и опустился обратно на скамейку. Его мучила столь сильная жажда, что четверть литра воды он осушил буквально несколькими глотками. Сандвич с яйцом и салатом напоминал по вкусу вощеную бумагу, в которую был завернут, хлеб зачерствел, но Чейз не замечал этого. Ему казалось, что за всю жизнь он не ел ничего вкуснее.
Пианист на яхте заиграл «Дни вина и роз».
— Не хочешь потанцевать? — спросил Малоун.
Сиена посмотрела на него изумленными глазами.
— Такая красивая песня! — пояснил он. — В ней поется о грусти, о безвозвратно уходящем времени. Если бы мы находились в иных обстоятельствах, это была бы ни с чем не сравнимая ночь. Но мы и теперь можем сделать ее такой…
— Да, я хочу потанцевать!
Они встали и повернулись друг к другу. Стараясь, чтобы правая рука не дрожала, он обнял ею Сиену за талию, а левую положил на ее плечо. Они стали медленно кружиться под звуки далекой музыки, вызывавшей в его душе воспоминание о мальчишке, который бежит по лугу и которому так и не суждено добраться до двери, ведущей в мир бесконечных возможностей. Едва дыша, Малоун привлек Сиену ближе к себе. Ему казалось, что он в любой момент может потерять сознание. Он ощущал, как бурно вздымается ее грудь. И догадался, что ей тоже не хватает воздуха.
Когда они сделали еще один оборот, его глазам предстала тенистая дорожка, тянувшаяся позади них, по которой шла пожилая супружеская чета с пуделем на поводке. Увидев странную танцующую пару, старики остановились и стали смотреть на них. Они обменялись взглядами и снова посмотрели на Малоуна и Сиену. Пожилой мужчина улыбнулся, взял жену под руку, и они пошли дальше.
А потом для Малоуна перестало существовать все, кроме Сиены, которую он держал в объятиях. Когда они с Сиеной поцеловались, ему показалось, что он снова стал мальчишкой-сорвиголовой и этот поцелуй — первый в его жизни.
