— У одного из клиентов Джека есть ресторан, — сказал он. — «Серебряный танец луны», недалеко от Ридинга. Нельзя сказать, что высший класс. Обед и танцы, иногда выступает певец. Словом, почти забегаловка, — произнес он это ворчливо, но без упрека. Он просто описывал фактическое состояние дел.
Я равнодушно ждал продолжения.
— На прошлой неделе он пригласил на обед Джека, Флору и меня.
— Очень мило с его стороны, — заметил я.
— Да, — Джимми взглянул на меня, скосив глаза к носу. — Именно… — затем настала небольшая пауза. — Еда была нормальная, но что касается выпивки… Послушайте, Тони, вы, наверное, слышали, это Ларри Трент, один из клиентов Джека. Он содержит у нас пять лошадей. Платит аккуратно, тик-в-тик. Не хотелось бы возводить на него напраслину, но… Короче, то, что написано на этикетке, по крайней мере, одной бутылки в его заведении, совершенно не соответствует содержимому.
Произнес он эти слова с каким-то почти болезненным отвращением, я едва удержался от улыбки.
— Ну вообще-то такие вещи случаются, — заметил я.
— Да, но это же незаконно! — возмущение в голосе.
— Разумеется, незаконно. А вы уверены…
— Да, думаю, да. Уверен. Но потом подумал: может, перед тем, как объясниться с Ларри Трентом по этому поводу, вы сами попробуете их бурду? Я хочу сказать, может, это его сотрудники дурят ему голову, а сам он… э-э… Вообще-то за такие штуки на него можно подать в суд, как вам кажется?
— Ну а в тот вечер, когда вы там были, вы что-нибудь сказали ему по этому поводу?
Джимми был явно шокирован.
— Что вы, как можно! Мы же были его гостями! Это было бы просто неприлично, неужели вы не понимаете?
— Гм, — буркнул я. — Тогда почему бы вам не сказать сегодня, в чисто приватной беседе, что вы думаете о его напитках? Возможно, он будет только благодарен. Нет, предупредить стоит в любом случае. Не думаю, что он тут же в гневе заберет от вас всех своих лошадей.
Джимми болезненно поморщился и отпил еще глоток.
— Я сообщил об этом Джеку. Он считает, что я ошибаюсь. Это не так, уверяю вас.
Секунду-другую я пристально смотрел на него.
— Послушайте, — сказал я наконец, — а что вас, собственно, так беспокоит?
— Что? — Удивление его было неподдельным. — Как это что? Это ведь обман, разве нет? А человека всегда раздражает, когда его обманывают.
— Да, — вздохнул я. — А какие именно напитки вы заказывали?
— Мне показалось, что и вино не слишком отвечало написанному на этикетке, но сперва как-то не придал этому значения. Ну, знаете, как бывает… Но этот их «Лэфройг»…
Я нахмурился.
— Виски из Ислея?
— Именно, — кивнул Джимми. — Так называемое тяжелое солодовое виски. Мой дед любил его. Давал мне попробовать капельку, когда я был еще совсем маленьким. Помню, еще мама страшно возмущалась. Смешно, но человек не забывает вкуса того, что попробовал в детстве… Ну а сам я потом еще неоднократно пил это виски… Они подали «Лэфройг» к кофе среди прочих напитков. Я увидел этикетку и страшно обрадовался. Ностальгия, воспоминания о прошлом, все такое прочее…
— И это был не «Лэфройг»?
— Нет.
— Что же тогда?
Он несколько растерялся.
— Вот я и подумал, может, вы поймете. Ну, когда попробуете.
Я покачал головой.
— Нет. Тут нужен настоящий эксперт.
Лицо его стало совершенно несчастным.
— Лично мне показалось, то был самый расхожий дешевый сорт. Подделка, а никакое не солодовое виски.
— Все же вам лучше поговорить с мистером Трентом, — сказал я. — Пусть сам займется этой проблемой.
Он вставил робко:
— Мистер Трент, он собирается быть здесь, у нас.
— Тем более, — заметил я. — Удобный случай.
— А вы… э-э… мне кажется, если б вы поговорили с ним сами…
— Нет уж, увольте, — решительно заметил я. — С вашей стороны это будет выглядеть дружеским предупреждением. Но, когда подобные высказывания исходят от виноторговца, это будет воспринято как смертельное оскорбление. Так что извините, Джимми, но я с ним говорить не стану.
— Так и знал, что вы откажетесь, — смиренно заметил он. — Но попытаться все же стоит… — Он налил себе еще виски, бросил в бокал кубик льда, а я, наблюдая за этими его действиями, вдруг подумал, что истинные ценители виски никогда не употребляют его со льдом, и усомнился в адекватности его восприятия «Лэфройга».
Тут в шатер легкой упругой походкой вошла Флора, пухленькая и радостная, в вишнево-красном шерстяном платье. Огляделась и удовлетворенно кивнула.
— Что ж, очень нарядно и мило, не правда ли, Тони, дорогой?
— Просто отлично, — ответил я.
— А когда помещение наполнится гостями…
— Да, — подтвердил я.
