Он шел ко мне, будто каждый шаг причинял ему боль. Он шел ко мне со взглядом на лице, который был отражением взгляда Криспина, когда Вивиана не отпускала его ко мне. Но у меня не было времени, чтобы волноваться и размышлять об этом. Я должна была удовлетворить тигриц или рискнуть перекинуться в одну из них по-настоящему. В этом и заключалась реальная опасность моего положения я могла, наконец, выбрать животное, которое не было бы подвластным зверем Жан-Клода. И если бы я это сделала, я оказалась бы во власти кого-то другого, вроде Вивианы и ее Макса.
Чтобы этому воспрепятствовать, я готова промыть мозги Домино. Являлось ли злом то, что я полностью всё продумала, и при этом всё ещё намеревалась это сделать? Возможно. Готова ли я на это, если это помешает белой королеве промыть мне мозги? О, черт, да.
Вивиана пыталась вызвать его белую сущность, но черная тигрица ужасно изголодалась. Изголодалась по другому, покрытому чёрным мехом, животному своего вида, о чьи бока можно было бы потереться. Так одинока, так невыносимо одинока. Черный тигр не пытался выбраться тем путем, который избрала для белого Вивиана. Черная тигрица принюхивалась и нетерпеливо порыкивала, пока Домино шел к нам.
Он упал на колени возле меня, словно кто-то обрезал нити, которые его поддерживали. Он просто упал на колени около меня на белый кафельный пол. Его лицо было сплошной маской из гнева, страха и тоски.
Его голос прозвучал приглушённо.
- Ты - черная королева. Истинная.
Я протянула ему свою руку. Он потянулся ко мне.
- Родерик, останови его! - Завопила Вивиана.
Но было уже слишком поздно. Наши пальцы соприкоснулись, и черная тигрица издала рык, пролившийся из моего рта. Домино позволил мне прильнуть к нему всем телом. Он уставился на меня, и в этих глазах цвета пламени все еще были напуганы, рассержены, но под всем этим был проблеск чего-то получше.
- Ты пахнешь домом. - Прошептал он. Он опустил свое лицо, не чтобы поцеловать меня, а просто чтобы потереться щекой, своим ртом, носом, о мою щеку. Он втянул мой аромат черной тигрицы, как кошка, нюхающая кошачью мяту. За исключением того, что вместо кошачьей мяты была я, а аромат исходил от моего тела.
Я чувствовала, что черная тигрица хочет взять его. Был там и секс, но еще и желание заставить его перекинуться в тигра, но тигрица была довольна, даже счастлива, от одной только его близости. Думаю, я могла бы пресечь происходящее. Это казалось правильным до того момента, как сила белой королевы прошлась по всей комнате дуновением ветра из открытых адских врат. Энергия Вивианы врезалась в нас обоих. Это заставило белую тигрицу во мне зарычать и начать проявляться отчётливей.
- Нет, - это уже вопила я. Бела тигрица заколебалась. Я смерила взглядом лицо Домино. - Позволь мне напитаться тобой.
- Что? - Переспросил он.
Белая тигрица набросилась на черную, и они снова попытались разорвать меня в клочья. Я скорчилась и изо всех сил старалась не закричать в руках Домино. Я знала, стоит мне заорать, Эдуард и Олаф кинутся в эти двери.
- Моя Королева, плоть мою и суть мою предлагаю тебе в пищу. - Сказал Домино.
Я не поняла всего, что он говорил, но тигры перестали драться. Они пытались отдышаться и разглядывали его сквозь мои глаза. Черная тигрица зарычала низко и тихо, и этот рык пролился сквозь мои зубы.
У меня было несколько секунд, чтобы осознать, что среди тигров, когда они предлагают «пищу», они имеют в виду либо секс, либо плоть, либо оба этих аспекта сразу. Домино разрешил мне взять его жизнь. Черная тигрица поняла это, но она была солидарна со мной в этом вопросе. Как давно мы не видели себе подобного. Мы не хотели его есть. Мы хотели уберечь его. Мы хотели удержать его.
Вивиана направила новую волну силы в нас, но на сей раз черная тигрица и я были готовы. Мы обе были злы на нее. Злились, что она вмешивалась в это. Она не имела никакого права. Он был наш. Наш!
Злость превратилась в гнев, гнев был моим зверем, но у меня теперь было и другое ему применение. Гнев не способствовал моему перекидыванию в оборотня. Я призвала ту часть себя, которая была связана с вампирскими силами, которая была ardeur, и было мгновение, когда все могло бы кончиться сексом, но не секса я хотела. Я была зла и теперь могла удовлетворить свой гнев. Я попробовала на вкус гнев Домино ещё там, в казино. Я знала, он в нём есть. Все, что мне было нужно сделать, это направить свою ярость в него.
Я позволила гневу пролиться в него. Он закричал, запрокинув голову, и гнев в нем был настолько силен, настолько огромен. Его зверь начал подниматься от этого гнева. Я потянула его вниз в поцелуе и питалась через прикосновение его рта к моему, через крепкую, до синяков, хватку его рук на моих, через напряжении его тела рядом с моим. Я держала его, втягивала его гнев через его губы, его кожу, его тело. Я втягивала его ярость и позволяла ей слиться с той кипящей массой гнева, что была во мне.
