Безумно улыбаясь, он опустился на колени. Далси смотрела на Кесслера широко раскрытыми от страха глазами. Рука Марка поднялась и опустилась на ее лицо. В голове Далси Уоррен яростно метались мысли, и она едва расслышала его слова:
— Очень жаль, что поблизости нет канавы, — спокойно сказал Марк. — Ничего, пол тоже сгодится!
И он упал на нее.
Конференц-зал «Уолдорфа» посинел от дыма. Напротив Джонни Эджа сидел Ларри Ронсен, лоб которого блестел от пота. Ларри о чем-то шептался с Флойдом и Рандольфом.
Джонни посмотрел на часы. Петер должен появиться с минуты на минуту, его самолет приземлился почти час назад. Джонни посмотрел на директоров «Магнум Пикчерс».
Ронсен смущенно поежился под его взглядом. Они обменялись лишь кратким приветствием полчаса назад. Все ждали прибытия Петера Кесслера. Неожиданно в зале воцарилась тишина, и в воздухе повисло легкое напряжение. Из коридора донеслись голоса. Взгляды всех присутствующих обратились к дверям. Они раскрылись, и в конференц-зал вошли Петер, Эстер и Дорис.
Джонни удивленно посмотрел на Кесслеров. Появление Дорис оказалось для него полной неожиданностью. Мужчины встали и неловко посмотрели на женщин.
Петер устало представил всех присутствующих. Джонни Эдж воспользовался тем, что все отвернулись, и подмигнул Дорис, которая улыбнулась в ответ.
Кесслер швырнул пальто и шляпу на пустой стул и занял свое место за столом. Эстер присела рядом с ним, а Дорис — у стены.
— Ну что, к делу? — спросил Петер, оглядывая присутствующих. Он не стал ждать ответа. — Как председатель этого собрания, я объявляю его открытым.
Он взял молоток и резко постучал по столу. По залу разнеслись громкие звуки.
Джонни взял ручку и, посмотрев на часы, записал время. Когда он поднял глаза, Ронсен уже был на ногах. Эдж мысленно угрюмо улыбнулся. Эти ребята не тратили время даром.
— Мистер председатель, — обратился Ларри к Кесслеру.
— Да, мистер Ронсен?
— В свете сложившейся на студии обстановки и в целом по компании, которая, естественно, является заботой данного собрания, я хочу знать, не согласится ли председатель продать свои акции?
— Нет! — холодно ответил Петер, пристально глядя на Ронсена.
Джонни наблюдал за Кесслером. Он понял по тону, что Кесслер злится. Ларри решил начать большую драку, и внезапно Эдж почувствовал огромную гордость за друга. Он вспомнил, как почти тридцать лет назад Петер так же смело смотрел на Сигейла и отверг его условия. Время не тронуло бойцовский характер Петера Кесслера.
Ронсен продолжал стоять. Его губы угрюмо сжались.
— Я хотел бы напомнить президенту, что против него начата тяжба и что, если дело дойдет до судебного разбирательства, репутация «Магнум Пикчерс» сильно пострадает.
— Мы давно в кино научились не тревожиться по пустякам, мистер Ронсен, — мягко ответил Петер. — Мы привыкли к вниманию общественности и не боимся его. — Кесслер не спеша встал и посмотрел через стол на Ларри Ронсена. — Я владею контрольным пакетом акций этой компании и не намерен продавать их. Никто не сумеет меня запугать. Особенно люди, которые заключают соглашения с единственной целью разрывать их. Для меня они являются обыкновенными жуликами.
Глаза Ронсена странно заблестели и расширились.
— Позволит ли председатель поставить предложение на голосование?
— Позволит, — кивнул Петер, не сводя взгляда с Ларри.
Ронсен огляделся по сторонам.
— Согласен ли председатель на устное голосование? Письменное в случае необходимости можно будет провести позже.
После того, как Ларри Ронсен сел, Петер Кесслер обратился к Эджу.
— На голосование выносится вопрос, должен ли президент «Магнум Пикчерс» продавать свои акции или нет? Секретарь, проведите голосование. — Кесслер сел и посмотрел на Джонни.
Джонни Эдж растерянно смотрел на Петера. Неужели Кесслер не знал, что он продал свои акции? Не может быть, чтобы Дорис не рассказала! Он посмотрел на Дорис. Бледная Дорис Кесслер, прижав ко рту кулак, испуганно смотрела на Эджа. Джонни встал.
— Мне кажется, что голосование по данному предложению нельзя сейчас проводить на этом собрании, — отчаянно сказал он напряженным голосом, стараясь отдалить неизбежную катастрофу.
— Ты что, Джонни? — удивленно воскликнул Петер. — Давай, ставь на голосование!
Джонни Эдж продолжал колебаться.
— Ладно! — Кесслер гневно вскочил на ноги. — Тогда я проведу его сам.
Ноги Джонни задрожали, и он опустился на стул. Эдж взял ручку, но руки так дрожали, что он не мог написать ни слова.
— Не будем тянуть волынку, джентльмены! — решительно объявил Кесслер. — Председатель голосует против выдвинутого мистером Ронсеном предложения. Это сорок пять процентов капитала «Магнума», — радостно сообщил Петер и повернулся к Эджу. — Ну, Джонни…
Эдж растерянно смотрел на Кесслера. Он открыл рот, но не смог ничего сказать. Наконец Джонни с трудом прохрипел:
— Я… я не могу голосовать, Петер.
— Что ты хочешь этим сказать? — Кесслер изумленно уставился на Эджа. — Не будь дураком, Джонни. Давай кончать этот балаган!
— У меня больше нет акций, — со страшным трудом выдавил из себя Джонни Эдж.
