Торговцы [=Торгаши] полностью

: Les marchands (2006)

Перевод Делии Рубцовой и Игоря Гуськова

Париж, октябрь 2007 года

Голос, который вы сейчас слышите,

это мой голос.

Где я нахожусь в эту минуту, когда говорю с вами, не имеет никакого значения,

поверьте мне.

Это вы видите меня,

вон там, это встаю я,

это буду говорить я…

Ну вот, это говорю я…

Я была ее подругой,

вы ее видите, она сидит рядом со мной.

Ее подругой.

Я знаю, смысл этого слова неясен,

но я была ее подругой.

Она думала, и я думала вместе с ней,

что было вполне естественным

поддерживать отношения

с

теми,

кто

умер…

Только мертвые, говорила она, существуют по-настоящему,

живут настоящей жизнью.

Для нее только мертвые жили.

Стало быть, мы разговаривали с мертвыми.

Мы разговаривали с мертвыми

и даже довольно часто.

Если вспомнить в какой, действительно, жуткой

ситуации она находилась тогда.

Никому бы не захотелось пережить подобное.

Особенно с тех пор,

как ее отец, который поддерживал ее изо всех сил,

скончался.

Квартира,

в которой она жила,

была,

вы не можете себе представить,

настоящим воплощением материальной пустоты, страшнее которой не было,

потому что это была пустота…

Когда вы входили,

вам становилось почти стыдно

и грустно

представить, что кто-то мог жить в подобных условиях.

Да,

потому что это, действительно, была пустота…

которая пугала.

Уже одно то, что ей хватило безумия купить эту квартиру,

говорило само за себя и не укладывалось в привычные рамки.

Она была словно придавлена нехваткой денег.

На ее долги

можно было бы уже купить спортивную машину, например.

Ей только этого и не хватало.

Она ведь нуждалась в самом необходимом для жизни…

да у нее и прав-то водительских не было…

Ее многоэтажка

была одной из самых приятных в районе,

она была совсем непохожа на некоторые старые здания в округе,

от которых веяло нищетой.

Она поэтому и выбрала эту многоэтажку, потому что там было чуть получше чем в других местах,

и в ней проживали такие же владельцы квартир как и она.

Она жила на двадцать первом этаже,

оттуда ей было видно далеко вокруг,

и лифт в доме

был из самых современных какие только бывают.

Но кроме этого

у нее,

у нее не было ничего,

ничего кроме долгов.

Это было как нищета в старые времена,

но в сегодняшней, современной обстановке.

Да, это удивляло.

Чего ей нехватало больше всего,

так это работы,

и она знала об этом.

Если человек не работает,

он не чувстует, что живет по-настоящему,

он больше никто

в его собственных глазах.

Не говоря уже

о невозможности сводить концы с концами.

Время,

изо дня в день,

говорила она мне,

тянется медленно.

Как мучение,

страдание,

ежедневное страдание…

Я прекрасно отдавала себе отчет в том, как мне повезло,

что у меня есть работа,

особенно когда я думала о моей подруге.

Насколько тяжело было оказаться в ее ситуации:

не получать признания за все то, что можешь делать полезного в жизни,

и это вдобавок к финансовым затруднениям, которые она испытывала.

Я была очень счастлива тому, что у меня есть

работа, которая поддерживала меня,

которая помогала мне выстоять

и уважать себя.

Я, действительно, прекрасно отдавала себе отчет в том, как мне повезло.

С детства,

никто не мог сказать почему именно,

мне всегда везло чуть больше, чем другим.

Конечно, поэтому,

потому что мне так повезло

с работой,

я иногда чувствовала себя неловко по отношению к моей подруге,

мне хотелось ее пожалеть,

ее, у которой не было моего везения,

и которой поэтому

приходилось бороться с неописуемыми трудностями.

Трудностями, непреодолимыми для одного человека как она,

человека, который чувствовал себя отвергнутым,

бесполезным

и неспособным.

Иногда по утрам,

когда я вставала

чтобы идти на работу,

а на дворе была еще ночь,

она тоже вставала и приходила ко мне домой,

чтобы побыть со мной вместе.

Ты ненормальная, говорила я ей,

ведь ты могла бы поспать, пользуясь случаем.

Тот миг

тот момент,

когда я должна была уйти и оставить ее,

был действительно самым тяжелым,

очень тяжелым,

самым тяжелым.

Я оставляла ее,

прекрасно зная, чем будет заполнен ее день,

то есть, в действительности, ничем особенным,

тогда как у меня,

у меня будет обычный день.

Да,

это было очень тяжело.

Иногда она приглашала свою семью в гости,

просто так, без причины.

Чувствовалось, что им не особенно нравилось приходить к ней.

Моя подруга должна была придумывать какие-то новые предлоги,

все более и более заманчивые.

Сказать по правде, ее квартира,

такая пустая,

такая унылая

и печальная,

как усеянная камнями пустыня,

не располагала к веселью.

Лишь один телевизор вносил хоть какую-то жизнь.

Но больше всего смущало то,

что моя подруга не могла удержаться,

чтобы в самый подходящий, как ей казалось, момент вечера,

она не могла удержаться,

чтобы снова не побеспокоить сестру

и не попросить у нее в энный раз денег взаймы,

наиболее незаметным, как казалось ей, способом…

В ее сестре ощущалось постоянное чувство неловкости,

и в итоге,

вопреки состраданию, на которое она, несомненно, была способна,

ее сестра оставалась

совершенно безучастной.

Разумеется, она не могла отвечать на все просьбы моей подруги…

Да,