– Положим, заговор так себе, – вмешался Пестель, – даже у нас о нем уже знают, но в общем... В общем, рассказывай.
– Только давайте сначала искупаемся, – предложил Полик, которого гладкая вечерняя вода, мерно набегающая на песок в свете факела, настроила на легкомысленный лад.
Предложение было принято. Но после ныряний, кратких заплывов и обрызгиваний парной, чуть не под двадцать градусов, водой все мигом посерьезнели. И Поликарп признался, едва принявшись за одевание:
– По распоряжению Председателя на нашем производстве строится... Вы не поверите, но это самая настоящая подлодка. Разумеется, это упрощенный вариант, со шнорхелем, но все-таки.
Ребята помолчали, переваривая сообщение, потом Квадратный спросил:
– А зачем она тут? – А почему с ней так темнят? – спросил Ростик. – Ведь нам, скорее всего, в нее и лезть?
– Ну, не знаю почему, – Полик был неуверен. – Почему-то считается, – что нападения эти могут посеять страх, панику, вот и решили до поры…
– Значит, они все-таки решили, что нападение связано с водой, – заметил Пестель.
– А откуда же еще? – снова подал голос старшина. – Лодки, если бы на них навалились губиски, подали бы сигнал. А бегимлеси на них наехать, скорее всего, не могут, не хватает выносливости у этих их летунов.
Поликарп заинтересовался, кто такие бегимлеси и летуны, пришлось ему быстренько все пересказать. В самом деле, не играть же в начальственную секретность там, где никакого секрета давно не было.
– Подлодка... Давно пора, – задумчиво протянул Ким. – Только из чего вы ее делаете? И как?
И тут выяснилось, что если делать, то по-настоящему, как выразился Полик. То есть из хорошей стали, с дизелем, довольно мощным, хотя и слегка самопальным вооружением, системой спасения экипажа и всем прочим. А возможности, как ни странно, у города были. Оказалось, он не собственно с вагоноремонтного, а с его крайне секретного подразделения, потому и называл это не “завод”, а “производство”, которое на Земле подчинялось другому начальству и носило особый закрытый код – сто двадцать семь.
Даже Ростик, как ни далек был от этого, а знал, что номерные заводы – совсем другое дело, чем обычные предприятия.
– У нас на этом производстве знаешь какие станки есть? – слегка возбудился Полик. – Все могут... Только вот энергии мало.
– Вот именно, – веско заметил Квадратный. – Вся энергия, если не ошибаюсь, на Земле осталась.
– Не вся, – парировал инженер. – Тут тоже есть кое-какие генераторы, вот только движки... Ну, дизеля, понятно, тут не в счет, основной запас солярки в первую же зиму использовали. Вот мы и додумались... Одна группа пыталась сделать ветровик, но не получилось, сами знаете, какие тут ветры. Тогда по моему предложению к генератору приставили один изрезервных паровозов, их у нас, почитай, четыре железнодорожные ветки, один за другим стоят. Протопили, завели... и получили отменное напряжение. Вот только...
– Что “только”? – Голос Кима был такой, словно он объяснялся кому-то в любви. Была в нем этакая техническая жилка, которой Ростик никак понять не мог.
– В общем, не очень удается контролировать давление пара в котле. Понимаешь, на дровах трудно выдерживать режимы, хорошо бы на угле. Председатель, правда, помянул, что где-то на юге должен быть торф, но ради него еще нужно повоевать. В общем, проект лодки уже готов, все наши ребята, кто понимает хоть что-нибудь, ночей не спали, работали. Первые заготовки уже сделали. Я приехал выяснить, нельзя ли их сюда отправить, чтобы на транспортировке выиграть... Но кое-кто хочет, как во времена военной приемки, сначала собрать лодку во дворе завода и лишь потом, после первичных испытаний, отправлять сюда.
– Интересно, – поинтересовался Пестель, – вы что же, ее в пруду за водолечебницей будете испытывать?
– А хоть бы и там? – пожал плечами Поликарп. – Какая разница. Если там течь не будет, то и тут тоже выдержит. Расчетные глубины все равно мизерные.
Он посмотрел на море, и стало ясно, что основные сведения он из него выудил.
Недели через две в Одессу вдруг прикатила целая вереница грузовиков, которые громыхали так, что стаи иглохвостых попугайчиков, которые, как и в Чужом городе, стали медленно, но верно селиться в колонии, целый час не садились на крыши. Но это было лишь начало. На соседней с фонтаном площади, той самой, которую выбрал Поликарп в свое первое посещение, устроили не что-нибудь, а настоящий филиал пресловутого номерного производства.
Тут круглые сутки было светло, горели факелы и громыхали, громыхали, громыхали сборщики. Они быстренько собрали довольно первобытный на вид, но вполне работоспособный стапель, потом принялись свинчивать из пронумерованных гнутых шпангоутов и продольных стрингеров остов, затем наклепали на него трехмиллиметровые стальные щиты и лишь после этого стали устанавливать в полученную посудину разные системы, о назначении которых до поры до времени Ростик мог лишь догадываться.
