– Я обещал, что удержу вас от глупостей, – не выдержал Эдик.
– Кому обещал? – удивился Ростик.
– Рымолову.
– Мы ему не скажем.
– У меня приказ считаться старшим, пока вы не научитесь, – Эдик сделал странное глотательное движение. – И я намерен…
Ростик посмотрел на него с жалостью. Понятно, что с ним происходило. Они были гораздо опытнее его, они воевали с насекомыми, дрались с пурпурными, шлялись по Полдневью, и вдруг Эдик должен ими командовать. Он был не просто смущен, он был подавлен такой ответственностью. Но честно пытался выполнить начальственное распоряжение.
Ростик посмотрел на ребят, которые с выражением той же мучительной жалости поглядывали на журналиста. Наконец он решился:
– Хорошо, сделаем, как ты скажешь.
Потом они отправились в море. Грести можно было с двух банок. На передней сидел бакумур. Ему было удобно работать сразу на два весла, на узкой скамье это получалось легче. Тем более, там и упор для ног подходил для его роста. На второй банке поработали Ким с Эдиком, потом Рост с Пестелем попробовали показать класс.
Через пару часов они оказались примерно на том месте, где сверху уже должны были начаться желтые донные поля. Но перед тем, как натянуть прорезиненные костюмы, Ростик выпрямился во весь рост и осмотрелся.
Гладь воды во все стороны простиралась бесконечно. И это была именно гладь – воду не морщила ни одна складочка, ни одна волна. Даже не было привычной зыби – мерного поднимания и опускания широко заглаженных валов, которые остаются от бурь и которые на Земле всегда так или иначе появляются в море.
Далеко на западе туманной, темной полосой прорисовывался дварский берег. Почему-то Ростик был уверен, что он находился ближе, чем противоположный, восточный берег залива, который виднелся четко и ясно, как на китайской картинке тушью по шелку. Так получалось, вероятно, из-за тумана, который гулял над водой. На востоке, при желании, в бинокль можно было рассмотреть даже опушку леска и наиболее крупные, отдельно стоящие деревья. Но почему-то, при всей этой ясности, восточный берег выглядел более настороженным. Чем это можно было объяснить, Ростик не знал.
Почти привычно он сделал усилие и попытался представить, что их ждет на том, восточном, берегу. И хотя двары к ним тоже не питали чрезмерной любви, восток каким-то образом обещал гораздо больше неприятностей.
Эдик поплескал костюмом в воде, легко напялил его на себя, приспособил акваланг, демонстративно укрепил часы на запястье, сполоснул и натянул маску на лоб, вделся в ласты. Да, он определенно делал это не раз в прошлом, Ростик даже не вполне поспевал за ним. Потом Эдик посмотрел на ребят, не спускающих с него внимательных глаз, перевел оценивающий прищур на Роста.
– Готов? – спросил Эдик. – И запомни, не будешь слушаться – отстраню.
– Да ладно тебе, – Ростика уже утомляла эта придирчивость. – Тоже – нашел проблему! Разок окунуться и в песочке поковыряться.
После этого он повернулся спиной к близкой воде за бортом и вполне по-киношному опрокинулся назад.
Вода сначала показалась слишком соленой, ее вкус на губах напоминал кровь. И ведь купался Ростик в море уже десятки раз за последние недели, а вот поди ж ты – аквалангистом он ощущал море как полный новичок.
Сначала ему, находясь под водой, трудно было правильно дышать – он сбивался, слишком пыхтел, а шум в ушах от каждого выдоха чуть не резал перепонки. Потом он догадался и сделал каноническое глотание для декомпрессии, и сразу стало легче. Потом с борта к нему упал Эдик. Он именно упал, увлекая за собой массу воздуха, который тотчас разбился на клубящиеся шлейфы пузырьков. Потом они посмотрели друг на друга. Эдик кивнул и пошел вниз.
До дна было недалеко, даже слишком. Всего-то метров десять, может, чуть больше. Но у дна ощущалось иное строение всего мира, собственно, тут был другой космос. Тихий, мягкий, медленный, но очень тяжкий. Ростик еще раз продул носоглотку, стало еще легче. И погнался за Эдиком.
Догнать его не составило труда, но выровнять дыхание потом было куда как непросто. Эдик посмотрел на спутника, покачал осуждающе головой и снова поплыл вперед, как ленивая рыба – едва шевеля ластами, экономно помогая себе руками и все время оглядываясь по сторонам.
Ростик попробовал держаться так же. В общем, у него почти получилось. Только вот темно-синий занавес воды, казалось, висел слишком близко. За последний год с небольшим он как-то привык, что, кроме тьмы, ничто не мешает смотреть и видеть окружающее пространство на десятки, а то и сотни километров. А тут все было ограничено считаными метрами. Это каким-то образом заставляло постоянно вглядываться в неверную мглу чуть дольше, чем хотелось. Но поделать с собой что-либо было не просто. Наконец он и к этому привык. И снова, заторопившись, догнал Эдика.
