— Огорожены-то огорожены, да башен ты не найдешь. И домов там множество. Им по-любому забор общий нужен. Да и то, чтоб ты понимал, частоколы строить не так давно им разрешили. Шеважа тогда смирно сидели: отбивались от наших, сами носа не показывали. Вот и спрашивали из замка, мол, от кого это вы защищаться вздумали? Не от нас ли, часом? Врешь, не дадим самовольничать! И не дали.
Тангай все это время косился на Хейзита и согласно кивал. Было заметно, что мысль о возможности заняться любимым делом окрылила его.
— Все ты верно излагаешь, — согласился он. — Да времена теперь другие пошли. Шеважа, как ты знаешь, вконец обнаглели. Недосуг новым властям вашим замковым к нам сюда соваться и смотреть, какой такой забор старый дурак вроде меня нагородил. А башенку сложить — нам ведь раз плюнуть. — Тангай причмокнул. — Если ты сам, Вайн, в прошлом строителем был, наверняка у тебя и инструмент подручный имеется.
— Есть кое-что…
— Вот и отлично. Сегодня уже вряд ли, а завтра можно до леса прошвырнуться, деревца начать заготавливать. Ах да, телеги-то у нас нет теперь… — Тангай расстроенно посмотрел на слушателей, ожидая сочувствия и помощи. — Что, неужто у ваших соседей лошадки завалящей не найдется?
— Мы тут хорошо живем, — развел руками Вайн, — и себя вполне всем необходимым обеспечиваем, однако не настолько зажиточно, чтобы такую скотину себе позволить. Это у вас там что ни двор, то лошадь.
— Да не скажи, — почесал затылок Тангай. — Лошадьми нынче только виггеры снабжены в достатке. У простого люда что тут, что там такое добро наперечет.
— Ну, ясное дело. — Вайн как будто даже повеселел. «Нет предмета для зависти», — понял Хейзит. Лошадей вообще-то можно в больших количествах выращивать. Они не хуже коров рожать умеют. Но ведь на корову верхом не сядешь и телегу к ней не привяжешь. Короче, далеко на корове не уедешь. А вот на лошади все совсем иначе.
«А ведь прав он, — подумал Хейзит. — Почему-то сам я раньше про это не думал. Если лошадей разводить, они перестанут быть диковинкой и быстро упадут в цене». Он так и сказал вслух.
— Не только, — поправил его Вайн. — Дороговизна лошадей — это лишь то, что мы видим на поверхности. А чего мы не видим?
Все переглянулись. Хейзит замешкался с ответом. За него ответил Гийс:
— Ты, должно быть, имеешь в виду, вита Вайн, что, если бы у всех были собственные лошади, вабонов трудно было бы удержать на одном месте. Мы бы разбрелись кто куда, получили вольницу.
Вайн усмехнулся и одобрительно кивнул. Хейзит выругался про себя, что не смог догадаться до такого простого вывода. Правда, похоже, Гийс в данном случае не догадывался — он знал. И спокойно продолжал:
— Я слышал разговоры отца с Тиваном по этому поводу. Отец когда-то хотел предложить Ракли разводить коней на продажу. «Лишние силфуры никому не помешают», — считал он. Однако Тиван тогда ему так и ответил: «А ты не боишься, что тогда силфуров у нас станет значительно больше, чем людей в Вайла’туне?»
— Я бы все равно никуда не пошла, — призналась Леома.
— Ну, ты — понятное дело, — махнул рукой Вайн и послал ей воздушный поцелуй, чтобы она не обиделась. — А многие бы ушли. Хотя бы для того, чтобы каждые десять дней гафол не платить.
— А мы и так не платим…
— Это мы не платим, — повысил голос Вайн, явно раздраженный тем, что ему приходится говорить о таких вещах при посторонних. — А те, кто живет между Обителью и замком, точнее, между Обителью и Стреляными стенами, очень даже платят. Гверна, ты платила?
