Пенни слушала спокойную речь наставницы, старалась все понимать и сразу запоминать, при этом думала немножко о своем и тихо радовалась тому, что по далеко не счастливой на первый взгляд случайности очутилась здесь, в Обители. Место это, его обитательницы, царящее повсюду ощущение значимости, урок чужого и одновременно родного языка нравились ей с каждым мгновением все больше.
— Всего в кенсае насчитывается сорок девять исходных образов, — продолжала тем временем Руна. — Нет, не так я сказала. В кенсае насчитывается сорок девять знаков, или символов, отражающих безмерное количество образов. Когда знаки кенсая выписываются вместе, это называется вязью. Вот тебе пример вязи. — Она указала на узоры на столе.
— А что здесь написано? — не удержалась от вопроса Пенни, уже по-другому начиная воспринимать то, что поначалу было для нее просто красивым переплетением линий и каких-то фигур.
— «Мирны лет тому назад, — охотно и нараспев стала читать Руна, — а может быть, и вчера, ибо вечность не знает границ времени, в светлом мире Аргелов, который охватывает двести пятьдесят шесть мер пространства, произошла великая Асса, великая битва сил Света и Тьмы».
— Как красиво! — восхитилась Пенни. — А что все это значит?
— Чтобы это понять, ты сюда и пришла, — сказала вместо ответа Руна. — Только читать нужно не с конца и не с середины, а с начала. Тогда все постепенно встанет на свои места.
— А где начало?
Руна многозначительно ткнула пальцем девочке в лоб и улыбнулась.
— Ну что, начнем учиться?
— А разве до сих пор я не училась?
— До сих пор ты только вспоминала…
Время бежало непозволительно быстро. Они разговаривали, рассматривали стол, пересаживались, иногда почти спорили, Руна давала Пенни задание и, пока та корпела над решением, отходила к печи и возвращалась с двумя кружками чего-нибудь горячего и душистого. И только когда она зажгла первую лучину, Пенни спохватилась, что скоро вечер.
— Ой, а я и не заметила! Простите, Руна, я просидела у вас, кажется, целый день…
— Ничего, осталось недолго. Скоро всех призовут в трапезную. Тогда и отдохнешь. А я уж как-нибудь.
— А вы что, туда не ходите?
Было особенно приятно после всех этих разговоров об образах, выступающих из разноцветной вязи, и непонятных, хотя и как будто знакомых словах вот так просто выпрямиться на табурете, сладко потянуться и подумать, как же хорошо, что завтра снова будет день.
— Да далековато для меня стало. Ноги плохо слушаются. На улицу пока выхожу по делам, ну, там, снег убрать, скажем, но далеко ходить не люблю, потом отлеживаться приходится. Уставать стала.
— У моей бабушки такое было, — спохватилась Пенни. — Она сама себя быстро на ноги поставила. Знаете чем? Сейчас вспомню. Живицей сосновой. Да, точно. По вечерам натирала, перед сном. И листья сирени прикладывала. Очень хорошо помогло. Вы не пробовали?
— Нет, не пробовала. А ты что, и в травах разбираешься?
— Не я, а бабушка. Кое-что она мне показывала, рассказывала, а я на память пока не жалуюсь. — Пенни хитро прищурилась. — Я вам точно говорю — отличное средство для ног.
— Что ж, попробую как-нибудь.
— Не как-нибудь, а сразу надо лечить. Такие вещи запускать ни в коем разе нельзя. Давно у вас недуг?
— Да с лета.
— Спешить надо, — озаботилась Пенни. — Неужели в Обители никто этим не занимается?
— Отчего же, тут у нас лекарей хватает…
— Вот и я так думаю. Зачем же ждать? Если вы не можете, давайте я схожу мазь приготовлю. Вы только скажите, к кому лучше обратиться. Мне совсем не сложно.
— А дорогу ты найдешь?
— Я тут уже третий день. Ну, почти. Так что вы просто скажите, а уж я попробую справиться.
— Ладно, раз ты настаиваешь. — Улыбка Руны говорила о том, что она тронута искренней заботой новой ученицы. — Мою хорошую подругу зовут почти как меня — Куна. Отыскать ее не очень сложно. Ее изба стоит слева от главных ворот. С зеленой крышей. Думаю, у нее все есть, что тебе нужно… что мне нужно. А обратно дойдешь? Хотя нет, постой, ты не так сделай. Мои ноги с лета ждали и еще подождут. Ты сперва в трапезную наведайся, а уж потом и к Куне зайдешь. А сейчас отправляйся домой. Небось, подруги твои тебя заждались. Скоро барабаны бить начнут: это у нас сигнал к ужину собираться. Может, кстати, Куна сама в трапезной будет. Она не я: иногда туда захаживает. Попроси своих, они тебе ее покажут. Куну здесь все знают.
Поразмыслив по пути домой, Пенни решила, что так и поступит. Спешить ей действительно некуда. Единственное, что смущало ее и не давало полностью предаться радостным переживаниям и предвкушениям, — мысли о бабушке, которая в одиночку противостояла сейчас вооруженным мужчинам. Или уже не противостояла. Или победила и спешит обратно, к ней. Или все-таки затерялась в огромном Вайла’туне, как она — здесь, и не в состоянии найти одну-единственную телегу.
