Ротрам насупился. Все услышанное здесь никак не вязалось с тем, ради чего, как он считал, его сюда тащат. Скелли слыл, мягко говоря, известным хитрецом и явно заправлял многими делами в замке. История с Ракли могла быть и его рук делом. Некоторые друзья Ротрама считали, что весь вопрос упирается в людей типа Тивана, Демвера и этого Ризи, которым надоело либо прозябать, либо быть битыми. Сам он придерживался иной точки зрения, угадывая за поступками знакомых ему по характеру и манере поведения виггеров немалые денежные траты со стороны таких воротил, как Скирлох и Томлин. Скелли при таком положении вещей оказывался, с одной стороны, как будто со всеми, а с другой, не с теми и не с другими. В том, что он ловкая шельма, Ротрам нисколько не сомневался. Но сейчас он был склонен поверить его словам, потому что оружием можно добиться денег, а на деньги — купить сколько нужно оружия. Если же ты не обеспечен в достаточной мере тем или другим, тебе лучше залечь под кустик и переждать бурю.
Скелли это прекрасно понимает и стелет себе на всякий случай соломку. Разумеется, ему нет дела ни до Хейзита, ни до Ротрама, но он этого как будто и не скрывает. Доверительное отношение с его стороны Ротраму выгодно? Безусловно. Гораздо приятнее суетиться вокруг какого-нибудь тента и выставлять на бой с мордоворотами из замка здоровяков из дальних тунов, чем гнить где-нибудь в каркере без надежды на то, что о тебе вообще вспомнят. Титул ему, естественно, как лошади второе седло, так что тут писаришка его не подловит, но вообще-то, если старик не врет и если до этого дойдет, почему бы и нет? Чем он хуже остальных? Опять-таки к нему будет больше доверия со стороны замка, кто бы из них ни пришел к власти. А это и Хейзиту может пойти на пользу, да и Кади будет довольна. Только уж больно все это, если призадуматься, смахивает на наживку. Подвохом попахивает. Паучьей паутиной. Правда, непонятно, зачем он этому Скелли сдался и почему тот, если захочет, не может просто его прихлопнуть. Может ведь. Не тратя время на противоречивые разговоры и подсовывание наживок. Значит, и в самом деле не хочет?
— Мои люди с вами свяжутся в ближайшее время, — торопливо проговорил Скелли, заметив приближающегося Ризи, и добавил обычным голосом: — И я весьма рассчитываю, что впредь вы будете куда более разумны. Вас проводят до ворот замка. Меч вам тоже вернут. Позаботьтесь о том, чтобы он был обращен в правильную сторону.
Ризи сделал знак стражам, и торговца увели.
— Пришлось как следует припугнуть. — Скелли засиделся и теперь охотно расхаживал но казарме, осматривая обстановку. — Ты очень кстати вспомнил про его любовницу. Теперь мы знаем слабинку этого человека.
— Он не расколется так просто. — Воин с трудом скрывал разочарование.
— Уже раскололся. Вы видели его лицо?
— Удивленное, я бы сказал. Испуга я не заметил.
— Я позволил ему сохранить вид независимости. Не унизил. И тем лишь теснее привязал к себе. Он никуда теперь от нас не денется. Мне знаком такой тип. Они производят впечатление сильных снаружи, но внутри у них труха. Если к ней пробиться, все остальное само собой ломается.
— Ну, вам виднее, — недоверчиво протянул Ризи.
— Послушай, а сколько здесь ночует виггеров?
— Два десятка.
— А я насчитал ровно двадцать четыре кровати. Лишние-то для девиц, что ли?
— Никак нет. Два десятка — это и есть двадцать четыре. То есть две дюжины. Включая брегона, ну, то есть десятника, и его помощника, аби’мерга.
— Никогда не мог разобраться во всех этих ваших чинах и количествах, — признался Скелли, у которого после разговора с Ротрамом слегка улучшилось настроение. — Ну да все хотят быть немножко непонятными для других. У нас, у писарей, разделение еще сложнее, только до нас, к счастью, никому нет дела. — Он усмехнулся. — Что там с доспехами?
— Вестей не было. Разузнать?
— А у вас тут нет колокольчика, как в тронной зале, чтобы посыльного вызвать?
— Это излишество.
— Согласен. Тогда пошли кого-нибудь за посыльным. Если это не будет считаться излишеством.
Ризи не нашел, что ответить.
Скелли многое про него знал и во многое посвятил сам, однако опыт учил его никогда не доверять одному человеку во всем. Хрупкие яйца лучше раскладывать по разным корзинам. Так учили его дед с бабкой, у которых он воспитывался за ненадобностью собственным родителям. Поэтому сейчас он предпочитал всегда, во всем и со всеми вести двойную или даже тройную игру.
— А что лучше, когда больше яиц или корзин? — спрашивал он деда.
— Лучше, когда всего хватает, — отмахивался тот и шел выковыривать воск из своих тяжеленных пчелиных ульев.
— Ладно, — сказал Скелли, не без удовольствия наблюдая за растерянностью Ризи, который понимал, что посылать за мальчишкой некого, но не идти же самому… — Проводи меня туда, где ведется допрос. Надеюсь, Тивана мы там застанем. Как жена? — поинтересовался он уже по дороге, которая снова вела по витой лестнице вверх.
— Внуков воспитывает, — отозвался, не оглядываясь, Ризи. — Дочка двойню родила.
— Поздравляю. Каково быть дедом?
