— Была б сейчас не зима, — продолжал он, так и не получив ответа, — все б уже давно по уши в грязи были. В тепло тут, видать, нешуточно подтекает. Не хотел бы застрять в ожидании лета. Может, вернемся, пока не поздно? Кажись, парочку боковых коридоров мы миновали.
— Нет, мы правильно идем, — послышался впереди спокойный голос Гийса. — Если раньше времени свернем, можем обратно в замок угодить.
— Ты это каким местом чуешь? Может, и меня, пока суд да дело, научишь?
— Это место не у всех есть, — отозвался Гийс. — Как говаривали наши предки, «как шеважа ни учи, он не ляжет на печи».
— А я и позабыл, что ты лучше нас всех знаешь, как говаривали наши предки! — воскликнул Тангай. — А про умников слыхал?
— Слыхал.
— Ну и…
— «Умника учить, что осоку точить».
— Ишь ты! А я вот другую припоминаю: «Умником родился, дураком сгодился».
— Я даже представляю, кто мог такую поговорку сочинить, — заметил Гийс. Ему вторило женское хихиканье.
Тангай хотел было набрать в грудь побольше воздуха, чтобы выпалить очередную порцию колкостей, однако пробираться вперед и без того стало слишком туго. Пришлось выдохнуть. Вроде полегчало. Да и проход перестал сужаться. Скоро по нему снова можно было идти вольно, не поворачиваясь боком.
— Кстати о печах, — заговорил Тангай. — Давно хотел тебя спросить, Хейзит, ты когда-нибудь раньше из своих камней глиняных печи строил?
— Нет, не приходилось. А что?
— А откуда ты тогда взял, что, если большую печь построишь, она будет жар давать, как обычная?
— Ниоткуда. Знаю — и все. Ты сам-то в печах понимаешь?
— Понимаю, сам себе лепил.
— И как лепил?
— А ты не знаешь, что ли? Как водится. Остов сперва деревянный. Потом глину берешь и лепишь. У меня ничего себе, хорошая получилась. Топка глубокая.
— А еще как можно печь сотворить?
— Как мы раньше иногда творили. Берутся ровные камни и укладываются в глину. Печки получаются покрасивше тех, что на деревянной основе, и тепло хранят, надо сказать, подольше. Только где ж теперь столько камней наберешь?
— Вот ты, считай, сам на свой вопрос и ответил. Мои камни одинаковые, удобнее любого булыжника. Тепло упорно держат. Глина и камень — одно целое получается. Поди плохо! А внутри все как у обычной печи. Должно было получиться.
— Да, — хмыкнул Тангай после короткого молчания, — если чужеземцы наше строительство не разрушат, оно наверняка подлецам замковым достанется. Знал бы, сам бы все там покрушил на дорожку.
— Мы еще вернемся, — не слишком уверенно пообещал Хейзит.
Он подумал о том, как непросто будет это сделать. Таиться придется не понарошку. Кто выдаст или найдет — несдобровать им. По всему чувствовалось, что новые хозяева Вайла’туна стелют жестко. И то, что сейчас им удалось-таки вырваться целыми и невредимыми, — редкое исключение из устанавливаемых повсюду правил. Надвигается нечто могучее и страшное. Что зародилось (он этого не знал наверняка, но догадывался какой-то безотчетной догадкой) еще в пожаре на их первой заставе. Совсем недавно и так давно…
Шедший перед ним Гийс остановился. Поднял руку. Хейзит застыл и ощутил на плечах прикосновение нежных ладоней сестры.
Гийс что-то высматривал впереди, опустив факел к полу.
— Ну что там встали?.. — недовольно начал было Тангай, однако сам сообразил, что впереди опасность, и умолк.
Хейзит вглядывался в темноту из-за спины Гийса, но ничего подозрительного не замечал.
— Нас обнаружили?
— Не знаю… Мне показалось, я видел впереди такой же свет, как от факелов. Мелькнул и пропал. Нет, вон он!
Теперь Хейзиту тоже померещился отсвет, озаривший вдали стену коридора.
— Если идут сюда, мы пропали, — сказал Гийс почти равнодушно. — Если там перекресток и они пройдут мимо, нам повезло.
«Нет, он не любит мою сестру, — неизвестно почему подумал Хейзит. — Если бы любил, не говорил бы с таким спокойствием. Если он причинит ей вред, я точно убью его…»
— Что там? — словно услышав его мысли, шепнула сзади Велла.
Хейзит ощутил ухом ее теплое дыхание, и на душе стало еще отвратнее. Ведь если бы не он со своими вечными задумками, трудилась бы она сейчас в таверне вместе с матерью, улыбалась завсегдатаям, крутила хвостом, пела, да что угодно, только не таскалась бы по холодным подземельям, пугаясь каждого шороха и отсвета. Или это он сам боится? Неважно. Он втянул ее в это никому не нужное приключение. Обрек на скитания из одного убогого угла к другому. Ему вспомнился их с товарищами по несчастью полный опасностей переход через Пограничье. Но среди них не было слабых женщин. И то удовольствие получилось не из приятных. Тот одинокий всадник…
— Идем. Кажется, пронесло, — сказал Гийс и решительно тронулся с места.
В самом деле, впереди их ждала развилка. Проход выходил под прямым углом в коридор, более широкий и удобный для передвижения. Не оставалось сомнения в том, каким путем пользовались чаще. Вправо и влево, насколько хватало света, виднелись торчащие из стен древки потушенных факелов. Хейзит поковырял ногой пол и обнаружил под тонким налетом пыли выщербленную поверхность массивного камня.
