На секунду очнувшаяся девушка, встретилась глазами с Джеком, и столько боли и страха было в этих прекрасных глазах, что сердце человека ухнуло куда-то вниз, сбивая дыхание.
- Помоги - прошептала она, и пара крупных слез покатилась по щекам, а она перевела взгляд на его меч, и снова тихо прошептала – помоги.
Ее глаза расфокусировались и подернулись белесой пеленой. Джек понял, что она просила прекратить ее мучения, но он не смог. Что-то в его душе всколыхнулось, обнажая чувство сострадания, казалось навсегда исчезнувшее после пыточного подвала. Девушка перестала дышать, а он все стоял над начинавшим коченеть трупом и ярость от того, что нельзя ничего сделать безумным пожаром полыхала в нем.
Он лепестком отсек кровавое месиво внутренних органов. Сам не замечая, он начал погружаться в состояние сна и подойдя к остаткам рыгача, вырезал кусок плоти со следами связующей ассуры. Вложив этот кусок чужого мяса вместо внутренностей девушки, он начал водить камнем клагша над ассурой повторяя ее рисунок. Ничего не происходило, а он погружался все глубже и глубже в сон, переходя обычную границу, за которой он еще никогда не был. То, что раньше делал Чуур, рисуя ассуру, всплыло в голове Джека, словно он видел это секунду назад.
- Призываю и отдаю - прошептал он осторожно, внутренне готовясь к неизвестному. Разжав левую руку, он полоснул по уже спекшейся крови, задевая вену. В миг, ладонь наполнилась темной кровью.
- За тебя дух камня - также как и Чуур, Джек выпил свою кровь из ладони и омыл ей голову.
- Я такой же, как вы - голос его порождал вибрации, казалось раздвигающие воздух в разные стороны. Размазав кровь по лицу, он стал похож на перепачканного в грязи зверя. Кровь, пульсируя, вытекала из раны, и он с трудом прорычал от внезапно навалившейся запредельной нагрузки.
- Возьми сердце моё - поднять руку, оказалось, почти не возможно, но Джек миллиметр за миллиметром тянул ее до уровня сердца, дрожа от перенапряжения. Если к Чууру тянулись тонкие золотые цепочки, то затронутые Джеком пласты реальности на порядок превышали то, что делал чур. К нему потянулись широкие, темные, впившиеся в плоть ленты, порождая жуткую боль. Тело перестало слушаться, затронувшего неизвестные силы человека, что-то иное вытесняло его сознание, пытаясь обосноваться на новом месте. Оттолкнувшись от своей темной сферы, Джек легко смахнул неизвестную силу.
- Я сильнее вас - проговорил он фразу Чуура.
Крутанувшись вокруг своей оси, он собрал, также как и бедняга Чуур, все темные ленты в руку.
- Беру силу твою - прорычал он и собранные ленты, извиваясь, начали переплетаться в узлы образующие сложный рисунок. Не успел Джек рассмотреть его, как он потек въедаясь в порез на его руке. Рука начала гореть, словно в раскаленном горне и Джек начал повторять рисунок ассуры, вырезанной с рыгача. Искры между рукой и основой рисунка оставляли дымный след и невообразимый отталкивающий запах.
Закончив обводить, ассуру Джек увидел, как распрямились нарисованные линии, удлиняясь они пробирались в каждую часть тела изменяя и настраивая его. Только того, что дает жизнь, не было в этом рисунке, и тело оставалось все также бездыханным. Джек в состоянии глубокого, запредельного сна, вложил в свою руку, красный камень.
"Часть себя" - говорил Чуур, и он зацепил свою сферу и, проведя ее по правой руке, сложив обе ладони в замок, впечатывая частичку силы темной искры в обильно смоченный кровью камень.
На мелкие пылинки разлетелась кроваво красная драгоценность клагша, в сдвинутом от глубокого сна восприятии Джека. Разведя ладони в стороны, он медленно опускал это искрящееся облако на неподвижную, обнаженную, девушку. Дойдя до тела, облако остановилось, не проходя через ассуру, занявшую своими тонкими нитями все естество. Джек видел, что это две совершенно разные структуры, отказывающиеся даже соприкасаться друг с другом. Тогда он кровавой ладонью провел по затянувшемуся, без следов, животу обнаженной красавицы, словно размывая грань ассуры и рукой все еще полной заемной силы, словно прессом стал, соединять эти две структуры.
Нехотя облако зашло в ассуру, оседая на ней, и тогда Джек прорычав:
- " Живи" - отдал все, что у него оставалось, до последней капли, навсегда вплавляя красную, переливающуюся пыль, в обведенную ассуру.
