Потоки силы пробили амулет и закачивались в него, не встречая на своем пути сопротивления. Энергия преобразовывалась, рождая что-то новое, играющее, словно бриллиант на солнце.
Амулет оказался не бездонным.
На грани слышимости раздался хлопок, волны от переполненного силой взорвавшегося артефакта разметали скрепы кровавого круга, развеяв его в клочки. На полу остался обугленный шар неизвестного сплава, постепенно погружавшийся в расплавленный камень.
Глава...
Все тело ломило, маленькие острые иголочки впивались при малейшем движении в каждую потревоженную мышцу, позвоночник онемел и никак не хотел сгибаться, в довершении пришли холодный липкий пот и тошнота.
Ревущий гул странных слов собирался за затылком, врывался в тело и исчезал, оглушая абсолютной тишиной. Раз за разом, ослепляя, подавляя и изощренно мучая.
Джеок! перейди! жди! найди! жоди! найди! перейди! Дожек! найди! ожди! переоди! Джоеок! ждои! найоди! ждои! жди! найди! порейди! Джоек! жди! жоди! жди! ожди! найди! найдои! наойди! Джек! жди! жди! жди! найди!
Из его ушей пошла кровь, принося облегчение.
Подобрав с пола черепок потяжелее, он начал стучать в дверь с равными промежутками. Силы покинули его, и он привалился к стене. Легкий шум и крадущиеся шаги вывели его из оцепенения. Дверь медленно приоткрылась, и в комнату заглянуло сразу две головы, увенчанные островерхими шлемами. Увидев лежащего человека, они осторожно прокрались к противоположной стене и застыли там, направив на него тяжелые копья. Вошедшие были затянуты в почерневшую от времени кожу с нашитыми на нее железными бляхами, в сандалиях и кожаных наплечниках. Взгляды их выражали решимость и осторожность одновременно.
- Жив - возглас прозвучал удивленно и растерянно – теперь и лекари обманывают. Что за время, нельзя никому верить - Ароп Антогнак стоял в проеме, уперев руку в косяк, его слегка подташнивало и саднило в боку из-за короткой пробежки в подвал.
- Нашлась ниточка - следователь позволил себе улыбнуться - нашлась.
- Вяжите его, да осторожней. И не отходить ни на шаг. Слышали? - прикрикнул следователь.
- Потом ко мне. Не часто мертвецы возвращаются - Ароп сплюнул и медленными шажками покинул комнату.
На висок Джека опустилось древко копья.
- Так надежнее будет. Давай, веревку неси - слова предусмотрительного ветерана повисли в воздухе - смотри Апек, что это с ним?
Оба завороженно уставились на потерявшего сознание чужестранца.
Его голова двигалась мелкими поворотами, вправо - влево, глазные яблоки бешено вращались. Тело начало выкручиваться, как от судорог, и мелко дрожать. К худобе и мертвенной бледности примешивались черты чего-то хищного и пугающего.
- Ну, чистый демон, тьфу, а все из-за зубов его, смотри что за рожа, а клыки как торчат - охранник помоложе, названный Апеком, отвязав дубинку с пояса, саданул еще раз по голове лежащего, отчего тот затих.
- Вот так еще надежнее - и увидев движение руки напарника к широкому ножу на поясе, поднял руку - ты чего Ораг? Живым сказано было.
Старший засмеялся.
- Да шучу, дуй за веревкой, а я тут покараулю – нервно заржав, он наполовину, вытянул нож из ножен.
- Ой, гореть тебе в нижнем мире, душегуб - улыбаясь, Апек вразвалку вышел.
Очнулось тело снова в кромешной темноте, голова гудела и на затылке ощущалась здоровенная шишка, любое движение причиняло боль. Хотелось пригнуться, голову клонило к полу, к манящему покою и забвению, но что-то не пускало. С удивлением он обнаружил, что привязан почти вертикально к странному сооружению с блоками и веревками. Ко всему еще начало кружить голову и сосредоточиться на окружающем стало совсем невозможно.
Все что осталось в памяти от прошедших после пробуждения дней, это избиения и крики на непонятном языке. Сил не было, и Джек постоянно проваливался в забытье, уходя от действительности. В покое оставляли на короткое время, кормили какой-то жутко пахнущей баландой, раз в день проводили водные процедуры, заключающиеся в окачивании ледяной водой из ведра.
Постепенно силы начали возвращаться. Проснувшаяся жажда жить и отомстить своим мучителям, вот что помогло ему пережить кошмарные дни, проведенные в грязном пропитанном кровью и потом подвале. Комичность заключалась в том, что он совершенно не понимал незнакомый язык.
Он вообще мало что понимал, чистый лист бумаги, жадно впитывающий в себя окружающее.
