Нарастающий гул отвлек их от разговора, из расщелины входа, словно могучей волной выплеснуло непрекращающейся поток шевелящихся тел, лап и бешено щелкающих жевал. Вмиг они облепили взревевшего, и начавшего отбиваться терпа. Он крушил нападающих, переламывая их словно соломинки, но на их место вставали все новые и новые воины, закрывшие с головой беснующееся чудовище.
- Вот она, сила детей Клета - словно фанатик повторял караванщик, перестав бормотать молитвы, и заворожено смотревший на сражение.
Только Джек видел, что атаки эти не приносят никакой пользы, энергия нападавших питала терпа, и он не только рубил и жевал нападавших, но и постепенно начал выбираться из каменной ловушки, уже вытянув на поверхность одну из лап.
- Ты был прав - тихо проговорил Джек, Митару - он сначала сожрет их, а потом нас. Митар промолчал в ответ, увлекшись открывшейся картиной сражения. Все новые и новые волны накатывали на терпа, накрывая его с головой, и опадали разрубленные либо покалеченные жуткими мечами чудища. Но и на стороне гордиков был успех. Небольшую рану, что нанес лоль своей катаной, они расширяли, вгрызаясь в нее, все глубже и глубже.
В однородной шевелящейся массе, текшей к терпу, стали появляться крупные жуки, становившиеся в некотором удалении от битвы сородичей с монстром и замирающие, словно выточенные из камня. Очертания их были плохо видны из-за более мелких воинов, словно рекой омывающих их и сверху и с боков.
- Митар - Джек показывал на вновь прибывших - что за громадины? Смотри, их уже вроде четыре. Или у входа еще пятый застыл?
- Я не знаю - ответил Митар, махнув рукой на хозяина каравана - спроси уважаемого, он все про гордиков тебе расскажет, а будешь слушать внимательно, и в свою веру обратит.
- Зря смеетесь - откликнулся караванщик - сейчас нам всем нужно принять благословение великого Клета, оно поможет выжить, когда дети его закончат с чудищем нагов.
- Кто с кем закончит, еще неизвестно - тихо произнес Митар, достав склянку запечатанную сургучом - если гордики, то может и спасемся - также тихо, но чтоб слышал Джек, проговорил он, поглаживая склянку - а если терп, то нечем мне от него обороняться.
- Ей, уважаемый - уже задорным тоном, почти прокричал он - просвети, что за громадины явились, я только воинов гнезда видал, да и то издали, а эти разы в два больше и какие-то другие.
- Это хофы - в голосе караванщика было ликование - это охрана матки. Если они здесь, то и сама Гордит сестра Клета где-то неподалеку. Неужели мы увидим ее. Благословен тот час, когда я взялся за выполнение этого заказа.
Караванщик снова начал рьяно молиться, бубня себе под нос заковыристые слова явно на каком-то другом языке.
- Знаешь, ученик мой, почему никто не видел матку гордиков? - Митар в раздумьях потирал склянку.
- Догадываюсь.
- И почему же?
- Я думаю, что всех кто близко подбирался, вот эта вот толпа и съедала.
- Правильно, я тоже так думаю. А вот уважаемый караванщик верит, что она показывается только избранным. Справедливости ради скажу, что таких уже лет двести не было. Так что не обращай внимания, если уважаемый, песнь в честь нее сейчас затянет.
Тем временем, побоище устроенное терпом и гордиками стало затихать. Воины нападали не так яростно, как в начале схватки, стараясь скорее сковать своего противника, чем причинить ему какой-то вред. Последняя волна жуков не дошла до терпа и распалась на множество существ разбегающихся в разные стороны, словно очищающих пространство для более сильных сородичей ставших полукругом перед детищем нагов.
Теперь стали видны очертания хофов, жутких созданий лишь отдаленно напоминающих воинов. В их застывших позах было столько угрозы и скрытой силы, что Джек постарался встать на грань сна, чтобы разглядеть их подробнее.
Шесть мощных конечностей, четыре задние, с двумя суставами на каждую, оканчивающиеся внушительным когтем. Наружная грань задних конечностей заостренна по всей длине и дугой прикрывает суставы словно броня.
Цвет заостренной грани молочно белый при иссиня черном, словно поглощающем свет, цвете конечностей. Тело состоит из двух частей покрытых на вид толстыми небольшими пластинами, налегающими одна на другую и заковывающими хофа в броню, различающуюся только цветом, брюхо черное при сероватой грудине. Сзади из брюха торчат пара плоских загнутых наверх обоюдоострых сабель черного цвета, с молочно-белыми режущими кромками. Сверху на спине точно таких же две сабли, выросшие из грудины, только загнутых уже вниз, словно прикрывающих всю спину с брюхом.
