– Здорово, – одобрила я инициативного Семена, – ты действуешь со скоростью звука. Диктуй точный адрес Спиридоновой и ее телефон. Если эта Алиса действительно школьная подруга Веры, Орлова могла затаиться у нее.
– Уже поздно, – предостерег Собачкин.
– Самое время, чтобы сидеть дома у телика, – возразила я, – наплюю на воспитание и потревожу Спиридонову.
Трубку Алиса не снимала, я послушала гудки, а потом сообразила: если Вера прячется у Спиридоновой, то ехать в гости к Алисе лучше без предупреждения.
Длинная обшарпанная пятиэтажка ощетинилась открытыми нараспашку дверями подъездов. Я вошла внутрь первого, очутилась в темноте, нащупала рукой перила, ногой ступеньки, начала осторожно подниматься и налетела на что-то железное. Оно загремело, зазвякало, зазвенело.
Слева появился узкий луч света, из квартиры высунулась баба, ее голову украшали антикварные железные бигуди с черными резинками.
– Чтоб тебе сдохнуть, пьянице отвязной, – заорала она. – А ну подымай ведро, коли опрокинула! Ночь на улице, а ей по хрену! Нажралась и ползет в дом! Когда вас всех из Москвы выселят, подонков!
– Простите, на лестнице темно, – начала я извиняться, – сейчас соберу мусор.
Дверь распахнулась полностью.
– Ты не из наших, – констатировала тетка в бигуди, – трезвая и одета прилично.
– В гости иду, – дипломатично ответила я, засовывая в эмалированное ведро пустые пакеты из-под молока и кефира.
– Люба! – заорали из квартиры. – Реклама заканчивается. Беги скорей, фильм смотри.
– Ща! – завопила в ответ Люба. – И к кому ж в этом доме нормальные люди ходят? Здесь на всех этажах алконавты. В какую квартиру ни ткнись, морды опухшие. Хулиганят, ящики почтовые жгут, окна на лестнице колошматят, блюют и ссут на пол.
Я решила провести разведку боем:
– Алиса Спиридонова тоже такая?
– Она в какой проживает? – деловито поинтересовалась Люба.
– В двадцатой, – сказала я, стаскивая грязные перчатки.
– На пятом, – кивнула Люба, – там ваще чума! Девятнадцатую хозяйка хачикам сдает, у нее в двушке их штук десять устроилось, все на одно лицо, идут, бормочут, и не поймешь, то ли здороваются, то ли убить задумали. Восемнадцатая за год шестерых хозяев сменила, кто въедет, сразу помирает. В семнадцатой дедушка жил психованный, он зимой ногу сломал, чего с ним сейчас, понятия не имею, в его фатере парни с девками гудят, устроили разврат. Про двадцатую ничего не слышала, но я тут всего три месяца. Сняла за бесценок жилплощадь, радовалась, дура, а сейчас хочу удрать поживей. Не дом, а дно жизни.
– Люба! – донеслось из комнаты. – Скорей! Гля! Они нашли своего ребенка!
Тетка, не попрощавшись, грохнула дверью, а я очень осторожно, помня о мусорных ведрах, выставленных на лестницу, стала подниматься вверх по выщербленным ступенькам.
Через четверть часа я, глубоко разочарованная, снова побеспокоила Семена.
– Спиридонова не открывает.
– Позвони еще, – посоветовал Собачкин.
– И в дверь уже колотила, – вздохнула я, – ноль эмоций.
– Может, она в ночной смене? – предположил Собачкин.
– Узнай, где работает Алиса, – попросила я, – и поинтересуйся, может, у нее есть другое место жительства?
– Если она там не прописана или апартаменты не в ее собственности, никакого следа не обнаружится, – заметил Семен. – Ладно, попытаюсь. А ты пока опроси соседей.
Я посмотрела на часы, поколебалась короткое время и позвонила в дверь квартиры с косо прибитой цифрой «19». Мне сразу открыли, из тесной прихожей выглянула девушка от силы лет семнадцати, схватилась рукой за стену и заплетающимся языком сказала:
– Супер! Ханку принесла? Если нет, беги в ларек! Без выпивона на тусню не пускаем! Че уставилась? Непонятно? На халяву не войдешь!
Я попыталась наладить контакт с юной пьяницей:
– Простите, не знаете, где ваша соседка?
Девица громко икнула.
– Я не живу тут, пришла в гости!
– Позовите, пожалуйста, хозяйку, – попросила я.
– Как ее зовут? – деловито поинтересовалась собеседница.
– Не знаю, – растерялась я.
Девчонка повернулась в сторону комнаты, из которой неслась громкая музыка, и заорала:
– Ай! Кто в дом-то въехал?
– Нелька, – ответил хриплый бас.
– Не, Ритка, – поправил резкий дискант.
– Короче, вали отсюда, – неожиданно разозлилась девица, – кто жилье снял, мне по фигу! У нас праздник, новоселье!
Продолжать беседу было бесполезно, я постучала в филенку, на которой мелом было выведено «18». На сей раз на пороге показался мужчина азиатской наружности, который, услышав мой вопрос, испуганно ответил:
– Работаем стройка, живем, документ-регистрация имеем, не шумим, спим, дети спят, женщины спят, завтра утром на стройка. Где хозяина, не знаем, деньги платим.
Пришлось обратиться в семнадцатую квартиру. Из-под ее дверей сильно дуло, но на звонок никто не откликнулся, похоже, там никого нет.
