Она пробыла у него до конца ночи и ушла незадолго перед началом рассвета, направившись к дому своей матери. Следующим днём была суббота, в связи с чем можно было утром никуда не спешить и хорошо отдохнуть. В своих размышлениях Виктор пытался понять, что двигало Катей на то, чтобы прийти к нему в такой не особенно благоприятной для её поступка ситуации. Образ нимфоманки ей совершенно на подходил, потому как для такой женщины нужен только секс безразлично с кем, а Катя предпочла терпеть, но отдаться только ему. Может быть, она его любит? Кое-что в её отношении к нему по такому вопросу было заметно, но тогда почему она об этом не говорит, а если он задаёт ей такой вопрос – она уходит от ответа? Тот ли у неё вариант, когда женщина может любить двух мужчин – мужа и любовника – и не стремится ничего поменять? Может, и так, в конце концов, теория и практика категорий любовников и любовниц многовариантны и хорошо известны, хотя и осуждаются официальной советской моралью. Чеховская «Дама с собачкой» за прошедшие десятилетия никуда не исчезла, разве что скорректировалась в соответствии с развитием техники. Существовавшие когда-то у него чувства к Кате ощутимо притупились, и новое её появление в восприятии им её образа рассматривалось только как событие текущего времени.
В ночь с субботы на воскресенье у Виктора вновь зазвонил телефон. В трубке прозвучали только два слова: «Я иду». Он снова впустил Катю через пожарный отсек, и они повторили то, что было прошлой ночью. В минуты оргазма она как бы стремилась зарядить свой организм получаемой откуда-то свыше энергией, зная, что дальше ей предстоит длительная разрядка и что шансов на подзарядку от мужа будет мало. В какие-то моменты он с сожалением смотрел на эту природно-активную женщину, доверяющую ему свои тайны, при этом вполне состоявшуюся, но принимающую не совсем понятные ему решения. Перед рассветом она ушла, на этот раз с осознанием того, что уходит надолго. В воскресенье Виктор вышел к магазину, чтобы купить кое-что из продуктов, и, идя обратно, заметил, как Катя со своей матерью, держащей на руках ребёнка, и её мужем в сопровождении его родителей подошли к автобусной остановке. По виду её мужа просматривалось не особенно чётко осознанное его состояние, но то, что говорила ему Катя, он выполнял.
Ясные сентябрьские дни вскоре закончились, и началось чередование кратковременных промежутков солнечного тепла и дождливых дней. Люда приходила на работу с автоматическим японским зонтиком, как бы демонстрируя своё отличие от других женщин, использующих плащи или корявые зонты советского производства. Как всегда в этот период, по зову партии приходилось выделять транспорт для вывоза с полей собираемого урожая, но больших проблем решение такой задачи не представляло.
В один из таких осенних дней Виктор получил распоряжение о проведении на его предприятии плановой проверки финансово-хозяйственной деятельности Контрольноревизорским управлением Министерства за прошедшие пять лет. Для этого надлежало обеспечить прибытие контрольно-ревизорской комиссии в составе пяти человек, которых надо было разместить в освобождённых для этой цели комнатах общежития, а также обеспечить проверяющих рабочими местами и питанием. Дело оказалось хлопотным, но за отведённые для этого дни всё было подготовлено.
В назначенный день начала работы комиссии пришлось выделить резервный автобус ПАЗ, чтобы организовать встречу её членов, прибывающих на железнодорожный вокзал с поездом из Москвы. Встречать приезжающих Виктор поехал сам вместе с двумя женщинами – главным бухгалтером Таисией Вячеславовной и комендантом производственного корпуса Марией Никитичной. Приехавшие располагались в разных вагонах, но с помощью шофёра автобуса и двух сопровождавших его женщин Виктору удалось собрать всех приехавших и разместить в салоне не столь комфортного, но вполне работоспособного пассажирского транспортного средства. Среди приехавших было двое мужчин и трое женщин, в числе которых была начальница ревизионной комиссии, дама возраста, близкого к верхнему пределу бальзаковского диапазона, с удачно сочетаемыми восточными и европейскими чертами лица, Дамира Максимовна. Несколькими днями ранее Виктор позвонил своему бывшему директору предприятия, ныне работающему в министерстве Аркадию, и навёл справки о приезжающих на предприятие членах комиссии. Из того, что знал Аркадий, удалось выяснить, что входящие в состав комиссии мужики – большие любители спиртного, а начальница комиссии, Дамира Максимовна, есть дочь заместителя начальника министерского главка – женщина принципиальная и довольно грамотная; мать у неё то ли татарка, то ли башкирка, а отец русский. Женщина она умеренно курящая, незамужняя, детей у неё нет, живёт одна в московской квартире отдельно от родителей. По характеру она вроде бы и добрая, но мужики её сторонятся.