В стандартном ритме рабочей недели выделялись следующие дни. Понедельник – день планёрки по телефонной связи на уровне управления, далее на своём предприятии с подведением итогов прошедшей недели и планированием дел на предстоящую неделю. Вечер среды – день футбола, перед которым работающие болельщики стремились поскорее завершить рабочие дела и бежать домой к телевизору, чтобы получать какие-то порции адреналина и дико кричать в случае забитого гола. Четверг – самый серьёзный день политического просвещения. В этот день обед начинался, как всегда, в 12 часов, но к 12:30 все работающие должны были пообедать и собраться либо в актовом зале, либо непосредственно в цехе, где парторг или кто-то из им назначенных членов партии проводил политинформацию по теме, публиковавшейся заранее в областной газете. Рабочие всячески иронизировали, задавая всякие каверзные вопросы ведущему, который что-то блеял, роясь в конспектах, но к 13 часам политинформация заканчивалась, и все её участники с чувством облегчения расходились по своим рабочим местам. Все, в том числе и организаторы, воспринимали происходящее как необходимый спектакль, чтобы о его проведении отчитаться в райкоме. Несколько иначе выглядел такой спектакль, если на его проведение приезжал прикреплённый к предприятию инструктор райкома. Тогда в абсолютной тишине на полном серьёзе звучал доклад, далее следовали заранее подготовленные вопросы, после чего инструктор райкома что-то разъяснял в порядке заключительной части политзанятия и указывал на те направления политической деятельности, по которым некоторые люди совершают необдуманные поступки. Иногда кое-кто из числа смельчаков всё-таки задавал каверзные вопросы, на которые следовали ответы, указывающие на безответственность, и парторг предупреждал, что данный несознательный элемент взят на заметку. Конечно, в условиях нехватки рабочих рук такие угрозы оставались без последствий, но народ примолкал, храня память о проводимых ранее репрессиях, от которых в нашей стране вряд ли убереглась какая-нибудь семья. Люди в таких ситуациях действовали по принципу, отражённому в одной из песен Владимира Семёновича Высоцкого: «Обидно мне, досадно мне, да ладно», и в большинстве случаев молчали. После политинформации инструктор райкома проводил краткую беседу с рабочими, но те быстро расходились по рабочим местам, далее он проходил в кабинет директора, где интересовался, как идёт выполнение производственного плана, обязательно указывал на выявляемые недостатки и в конце беседы соглашался на «предлагаемый перекус», естественно, с «некоторой» дозой спиртного.
В один из таких дней с визитом инструктора весь спектакль был проведен по заранее отработанному сценарию с последующей беседой в кабинете директора. Виктор заранее увидел подъехавшую во двор гаража «Волгу», из правой передней двери которой вышел человек начальствующей внешности. Приглядевшись к нему, он почувствовал, что где-то раньше его видел, и, наконец вспомнив, предпочёл держаться от этого представителя подальше. По окончании политинформации он прошёл к себе в кабинет и старался никуда не выходить, но прекрасно понимал, что Аркадий ничего не знает и обязательно захочет представить инструктору райкома нового главного инженера. Вспомнились слова из песни Высоцкого: «На море штиль, и не избегнуть встречи». Впрочем, понятно, будет дискомфорт, но эта встреча ему никак не опасна. Просто неприятно. В конце концов, дискомфорт можно подавить хорошо построенной или атакующей риторикой, но нужный аутоиммунный настрой в данный момент у него не получался. С утра в тот день была какая-то подавленность, и теперь было ожидание какого-то подобия средневековой дуэли.
Наконец ожидаемый момент наступил, когда в кабинет вошла Катя и сказала, что Аркадий Николаевич просит его зайти к нему. Виктор зашёл в кабинет Аркадия, обратил внимание, что стоящая на столе бутылка водки уже наполовину пуста, и отметил такое как положительный момент. Аркадий, как всегда, произнёс:
– Игорь Ильич, знакомьтесь – вот наш новый главный инженер, Бирюков Виктор Константинович.
Гость уже начал принимать осоловелую форму, и у Виктора мелькнула мысль, что, может, он его не узнает. Однако, посмотрев туманным взглядом удава, он его всё-таки узнал. Встречный взгляд Виктора тоже был чем-то равноценным. Несколько секунд была зрительная дуэль, наконец он произнёс:
– Виктор Константинович, Витька, это ты, что ли?
– Вроде бы.
– Как ты здесь оказался?
– Прислан на работу по распределению.
– Так ты же институт давно закончил… или тебя тогда выгнали, и ты только сейчас его закончил?
– Нет, меня никто не выгонял, я прислан сюда на работу после аспирантуры.
В разговор вступил Аркадий:
– Виктор Константинович кандидат технических наук, выпускник аспирантуры Московского автомобильнодорожного института.
– Вот это да, когда ты успел?
– После окончания института, отработал немного ассистентом и поступил в аспирантуру.