Через год не стало еще одного клана. Сун. Там была еще более таинственная смерть. Семья возвращалась с прогулки, и, проходя мимо завода, они остановились, чтобы определиться, куда дальше идти. Позже их нашли у стены завода, облитых с ног до головы серной кислотой. То, что это убийство, не оставалось сомнений. Естественно, все подозрения падали на клан Куй. Но при досмотре полицией они оказались чисты, мило улыбались полицаям и поили их чаем.
Итак, осталось два клана – Куй и Фа. Мы были довольно дружной семьей. У меня была счастливая семья – мама, папа, бабушка, дедушка и старший брат. Также у нас был хранитель семьи, к которому я привязался с пеленок. Позже он трансформировался в моего учителя.
От смерти спасла меня случайность. Брат ночью взял меня в поле, показать, как пасутся лошади. Он положил на наши кровати больших кукол из соломы, взял меня за руку и мы пошли на пастбище. Стояла тихая ночь. Кони щипали траву и мирно потряхивали гривами. Конечно, я был маленьким. Три года – что ребенок может запомнить в три года? Но я запомнил это на всю жизнь.
Мы с братом увидели, как вдали к небу поднимался столб дыма. Брат взял меня на руки и рванул к дому. Когда мы прибежали, весь дом был охвачен пламенем. Я заплакал. Брат посадил меня на землю, поцеловал в лоб и бросился в дом, чтобы спасти хоть кого-нибудь. И тут на моих глазах дом обвалился. Жаром, хлынувшим из дома, мне опалило лицо и руки. Мой учитель, Цзиан Ву, унес меня подальше.
Дом отстроили заново. Но я там почти не бывал. Мое подсознание знало – во всем виноваты Куй. Цзиан спрятал меня в своем маленьком домике на краю Шанхая и стал обучать всему, что знал сам. Меня считали мертвым. А я был не просто жив – я получал знания по владению холодным оружием и выживанию.
Шли годы. Скоро я узнал, что существует некий конверт. В этом конверте – лист с двенадцатью именами. Последние два имени в списке – имена убийц моего клана. Кто и когда сказал это мне — неважно. Я знал, что мне нужен этот конверт. Я узнавал, у кого этот конверт на руках. И мне приходилось убивать, иначе убийцы узнали бы, что кому-то понадобились. Тогда бы я не смог их найти. А мне нужен конверт просто для того, чтобы убедиться, что это действительно кто-то из клана Куй. Много лет я ищу этот конверт, но он всегда ускользал из самых рук.
— Значит…. Все эти люди просто держали конверт? – тихо спросил я.
— Да, и надолго он ни у кого не задерживается.
Внезапно меня осенило.
— Бледно-желтый конверт… — проговорил я. Торнадо привстал.
— Откуда ты знаешь?
— Я видел его у отца Лу, в тот самый день, когда мы встретились.
Торнадо заходил по комнате.
— И скольких ты убил в поисках этого конверта? – спросил я.
— 263 человека. Я должен отомстить за родителей.
Я присвистнул.
— И где теперь этот конверт?
— Мне позвонят, как только узнают. У меня везде хорошие связи.
— А почему ты рисуешь спираль возле каждого убитого тобой человека?
— Просто привычка. В детстве я рисовал только спирали. Больше ничего. Я так устал, – Торнадо сел обратно на диван. Я поднялся на ноги и подошел к нему. Он уткнулся лицом мне в живот. Я неловко гладил его по голове.
Значит это просто месть. Безусловно, эти люди заслуживают наказания, но не ценой невинных жизней.
— Кто эти двенадцать человек? – спросил я.
— Я не знаю. Мне лишь бы узнать последние два, – всхлипнул он.
Потрясенный историей, я долго стоял и гладил его по волосам. Торнадо дышал мне в живот, изредка всхлипывая.
— Тише, тише, успокойся, – шептал я. Торнадо посмотрел на меня заплаканными глазами.
— Теперь меня изгонят из Шанхая, и учитель отречется от меня,– дрожащим голосом говорил он.
— С чего это?
— Я спал с себе подобным.
Я закатил глаза.
— Мы никому не скажем. Это останется таким же секретом, как для других то, что ты живой.
Он встал, приблизился ко мне и поцеловал в уголок губ.
— А ведь я хотел прирезать тебя, тогда, в переулке, – прошептал он мне на ухо.
— И вместо этого пощадил, – ответил я так же тихо.
Торнадо невесело улыбнулся и ушел на кухню. Было бы неплохо перекусить. Я пошел за ним.
До самой ночи мы смотрели футбол. Я радостно вопил, когда забивался гол, причем меня не интересовало, в какие именно ворота влетал мяч. Торнадо смотрел на меня и смеялся.
— Ух ты, мазила! Откуда только у тебя ноги растут?! – громко вопрошал я, когда игрок промахивался и не попадал в ворота.
Торнадо принес с кухни вазу с фруктами. Я хватал все без разбору. Уж очень был переживательным матч.
Досидев до вечера, мы выключили телевизор. Я, напевая, пошел в комнату и остолбенел. Постельное белье. Грязное постельное белье. Надо сменить.
Я снял все белье, зашел в ванную и бросил в таз. Кровь это еще полбеды, а вот все остальное...
Кое-как приготовив себе постель, я взбил подушку и плюхнулся в кровать. В комнату вошел Торнадо. Он мягко улыбнулся мне. Его рубашка была расстегнута. Я увидел ту самую подвеску, которая мешала мне совершать манипуляции с шеей Торнадо.
— А что это за подвеска? – спросил я, садясь на кровати.
