Как и её брат, она испытывала трудности с тем, чтобы вспомнить, какой именно нерв передавал болевые импульсы из руки. «Но если я заблокирую их все, то наверняка всё получится». Она нашла нервы в плече, и мысленно отследила их, пока не достигла позвоночника. «Вот».
Грэм повалился на пол. Он мог управлять шеей и всем, что было над ней, но его руки, ноги, и всё остальное… исчезло.
— Что ты со мной сотворила? — встревоженно крикнул он.
Мойра ответила чередой слов, которые определённо не были подобающими для леди. «Чёрт, я не хотела заблокировать так много». Чуть погодя она попыталась его успокоить:
— Я заблокировала больше, чем собиралась, но всё хорошо. Ты всё ещё можешь дышать, иначе не смог бы ничего сказать, и сердце твоё всё ещё бьётся, так что всё у тебя будет в порядке, я думаю.
— В порядке?! А дальше что ты сделаешь, сердце мне остановишь?! — Потеря подвижности лишила Грэма самообладания, и он начал паниковать, резко вращая головой в попытках вернуть себе контроль над телом.
— Тебе нужно лежать смирно, — сказала Мойра, пытаясь утихомирить его теми же мягкими нотками в голосе, которые она слышала годы тому назад в голосе матери, когда та говорила с маленькой Айрин.
Однако её голос возымел обратное действие, заставив Грэма испугаться ещё сильнее.
— Верни назад! Отпусти, Мойра! — Его голос звучал громко, будто он вот-вот начнёт кричать, зовя на помощь.
Не зная, что ещё делать, она закрыла ему рот ладонью, толкая его голову обратно на пол.
—
Грэм больно укусил её ладонь, и она отдёрнула руку, прежде чем рефлекторно отвесить ему пощёчину:
— Прекрати! — воскликнула она, прежде чем мгновенно сменить направление: — Ой, прости, Грэм. Я не хотела!
— Просто верни мне моё тело!
— Прости, но не могу. Просто расслабься, я всё исправлю. — Разомкнув цепочку у него на шее, она повторила своё заклинание: —
Силясь сдвинуться, Грэм ощутил, как её сила стала гасить его сознание, его глаза закрылись ещё пока он боролся, и его объяла тьма.
Грэм ждал снаружи главного зала по окончании обеденной трапезы. Он ел за одним из нижних столов, надеясь избежать матери. Она его приметила, в этом сомнений не было, однако никак не показала этого, аккуратно трапезничая за высоким столом. Она не окликала его, и не пыталась как-то ещё заставить его занять привычное место. Нет, это бы создало суету, чего она никогда не желала. Она будет ждать подобно пауку, выбирая верный момент. В конце концов ему придётся предстать перед ней, и она это знала.
От этой мысли по его загривку стекла струйка холодного пота. Мать он любил. В общем и целом она была тёплой и доброй, невероятно милой и интуитивной, несмотря на её жестокий ум. Но когда она сходилась с врагом, Роуз была неумолимой, холодной и расчётливой. Грэм уже видел её такой, в основном — во время политических встреч, но теперь он ощутил отголосок того страха, который, наверное, испытывали её противники.
Он никогда раньше не говорил с ней так, никогда не бунтовал настолько открыто. В прошлом у неё почти не было поводов наказывать его с тех пор, как он перестал быть малышом, но то было другое дело. Сейчас же он был почти мужчиной, и Грэм боялся, что разрушил что-то в их отношениях, и это уже никогда не исправить.
Сайхан прошёл через дверной проём, даже не взглянув на Грэма, когда проходил мимо. Он свернул в коридор, и направился к переднему залу, который вёл наружу. Грэм молча пошёл следом.
Оказавшись снаружи, они направились к главным воротам, которые вели в окружённый стеной город Уошбрук. Грэм выдвинулся вперёд, и пошёл рядом со старшим воином, как только они покинули окрестности замка. Сайхан ничего не сказал, почти они не прошли сотню ярдов, или больше — но затем повернулся, и остановился:
— Показывай, — без предисловий сказал он.
Грэм закатал рукав, чтобы продемонстрировать своё предплечье. Отёк значительно уменьшился, и цвет был гораздо лучше. Чёрные и пурпурные пятна по большей части исчезли, сменившись жёлтыми и слегка коричневыми. Маленькая, блеклая серебряная полоса отмечала внутреннюю сторону руки, где Мойра зачем-то вскрыла кожу, которую потом зарастила обратно.
Рука ныла, когда он сжал кулак, но боль была гораздо менее ярко выраженной, чем утром. Раньше она постоянно пульсировала и жгла, даже если он не двигал рукой, а теперь он почти ничего не ощущал, когда рука находилась в покое.
— Выглядит гораздо лучше, — заметил Сайхан. — Граф?
— Мойра, — ответил Грэм. Звучание её имени напомнило ему о его замешательстве и волнении, когда он только очнулся от её лечения. Он всё ещё не был доволен её врачебным тактом, но не мог придираться к результатам. Однако Грэм надеялся, что ему никогда больше не придётся просить её о лечении. Паралич был ужасающим испытанием.
Рыцарь хмыкнул, а затем сказал:
— Неплохо… девчонка хорошо продвинулась. По крайней мере, справилась гораздо лучше своего брата.
