Грэм вышел в Уошбрук в начале второй половины дня, и попробовал продававшиеся там сладости. Гуляя, он встретил Мэттью, и вскоре они вдвоём добрались до помоста рядом с «Грязной Свиньёй». В воздухе уже плыла музыка, но они были здесь ради рассказчиков. Некоторые из самых лучших в округе из них были здесь, плетя кружево историй и забавляя очарованные толпы.
Двое друзей всегда в первую очередь искали рассказчиков, по крайней мере с тех пор, как выросли достаточно, чтобы им позволяли ходить одним. Рассказы варьировались от самых старых, пересказывавших легендарные события и похождения героев прошлого, до более недавних, вроде рассказов о Графе, или о Дориане Торнбере.
Наверное, именно поэтому Мордэкай Иллэниэл редко появлялся на фестивале, пока на передний план не выходили вечерние музыка и танцы. Некоторые из рассказов его смущали, другие — заставляли грустить, а время от времени и просто бесили. Грэму и своим собственным детям он неоднократно советовал не верить большей части того, что они слышали.
Тем не менее, никто из молодых людей не мог устоять перед такой достопримечательностью. Был год, когда приехал знаменитый рассказчик из столицы, и Мойра заворожённо слушала рассказ о её тёзке, Мойре Сэнтир, во времена войны с Балинтором. Тот факт, что рассказ был о её истинной матери, делал эту историю особо интересной для неё.
В этом году большая часть рассказчиков была из местных, жителей Ланкастера или Уошбрука, и многие из их историй парни уже неоднократно слышали. Но они всё равно слушали, снова наслаждаясь ими, и запоминая подробности.
С наступлением вечера музыканты начали собираться у помоста, и вместо того, чтобы соперничать в разных уголках поселения, как было в течение дня, они выступать по очереди, играя как старые песни, так и новые. Зажгли костёр, и Джо МакДэниел начал продавать выпивку тем, кто сидел на скамьях и за столами, установленными рядом с его таверной.
Область вокруг костра расчистили, и музыка зазвучала громче, когда люди начали танцевать. Сперва выходили лишь самые уверенные танцоры, но по мере того, как выпивка текла рекой, всё больше и больше людей присоединялось к веселью. Когда достаточно людей было на ногах, начали созывать на «Данни Дровер», популярную песню, сопровождавшуюся традиционным танцем.
Мужчины и женщины выстроились в два ряда друг напротив друга, и вскоре воздух наполнился звуком топота ног, когда они начали топать в ритм песне. Даже Мэттью, не особо любивший танцы, присоединился на этот раз.
Когда танец закончился, музыка изменилась — кто-то попросил джигу. Некоторые из танцоров уселись обратно, оставив помост для тех, у кого хватало энергии и навыка для быстрых и сложных танцев. Большинство из этих людей были молодыми, но некоторые, вроде самого Джо МакДэниела, были из числа более старых, подвижных ветеранов.
Взгляд Грэма шарил по толпе, надеясь найти одну из хорошо танцевавших деревенских девушек. Дэ́йзи Уэ́ллхам он бы выбрал в первую очередь, ибо у неё были быстрые ноги и хорошее чувство ритма — однако кое-кто другой нашёл его раньше, чем он её заметил.
— Вот ты где, — послышался у него за спиной голос Алиссы.
— Ну и тебе не хворать, — сказал Грэм, одарив ей улыбкой. Он был в хорошем настроении, являвшемся естественным результатом танцев, в которых он уже успел поучаствовать.
— Помнится, ты говорил, что танцуешь, — сказала она с вызывающим блеском во взгляде.
— Говорил, и танцую, — уверенно ответил он. — Я как раз искал способную партнёршу. — Он снова позволил своему взгляду оставить её, ища в толпе Дэйзи.
Алисса прищурилась:
— Что же вы так мной пренебрегаете, Мастер Торнбер?
Он широко улыбнулся, показав больше зубов, чем обычно. Это было его место, и когда дело доходило до танцев, он не чувствовал ни капли своей обычной робости:
— Прошу простить, Леди Алисса, — чопорно отозвался он, поскольку она обратилась к нему так же. — Я не желал вас оскорбить, но играют сейчас «Джигу Ролли». Чтобы танцевать было интересно, партнёрша моя должна быть очень способной.
Она выгнула бровь:
— Возможно, я могла бы предложить себя на эту роль…
Он рассмеялся, наслаждаясь выражением соперничества на её лице. Он уже понял, что она хотела танцевать, но не мог удержаться от того, чтобы ещё немного её уколоть:
— Это — не вальс и не придворная павана. Я не хотел бы заставлять делать то, на что ты не способна. — Пока он это говорил, его глаза светились весельем.
— Я принимаю вызов, Грэм, и втройне расплачусь с тобой за твою неучтивость, — отозвалась она, беря его за руку. В её голосе звучала улыбка.
Прижав её ближе, он влился в ритм, и закружил её прежде, чем эти слова успели сорваться с её губ. Однако она не стала колебаться, её ноги двигались в ритме с его собственными, и вскоре они рассекали по площадке, следуя резким траекториям, танцуя и шагая в такт музыке. Её голова наклонилась, любуясь им, пока они танцевали, и он отвечал ей взаимным взглядом.
