Профессор Росси и профессор Теренцио корчились, словно в страшных муках, трясущимися руками расстёгивали на себе воротнички, хватались за генерала, за полковника, за всех присутствующих.
— Вот! — выкрикнул кто-то. — Вот что получается, когда медлят пустить в ход пушки!
Кто произнёс эту историческую фразу, осталось невыясненным: в комнате поднялся страшный переполох.
Между тем как «скорая помощь» под пронзительный вой сирены увозила в больницу двух жалобно стонавших учёных и Риту, которая, наоборот, уверяла, что чувствует себя прекрасно, удручённый и встревоженный Паоло бродил где-то в поле.
Ух, какое вредное утро!.. Чтобы скоротать время, он стал гоняться за ящерицами в старом заброшенном карьере. Ужасно интересное занятие, когда прогуливаешь уроки, ну, а теперь это ему сразу надоело. Он не взял с собой никакой еды, но, по правде говоря, есть после вчерашнего обжорства ему нисколечко не хотелось. Когда издали донёсся рёв сирены, он решил, что уже полдень, и ноги, словно по команде, понесли его обратно в Трулло, а в голове не переставая вертелись мысли о том, что приключилось с ним в торте.
«Эх, слишком быстро мы удрали, — размышлял он, — вид-то у этого синьора Джеппетто, или как там его ещё звать, совсем не страшный. И на марсианина он ни капельки не смахивает. Похоже даже, он заулыбался, когда мы показали ему пятки».
Паоло шёл по улицам, а сердце так и прыгало у него в груди: вдруг его разыскивают? Из одного двора его окликнул знакомый мальчишка:
— Тебя что-то весь день не было видно. Ты что, болел?
— Да, — быстро ответил Паоло, — а теперь выздоровел.
«Значит, никто ничего не знает, — заключил он про себя. — Лишь бы не попасться на глаза отцу».
Так он шёл и шёл и наконец упёрся в цепь пожарников.
Торт на вершине холма не подавал признаков жизни. Паоло разговорился с одним из пожарников, и тот сказал, что, по его мнению, приказ о штурме ожидается с минуты на минуту.
— Сперва, конечно, объявят тревогу, и всем штатским придётся отчалить.
— Хотите устроить марсианам душ? — мрачно спросил Паоло.
— Душ я устрою тебе, если ты сейчас же не уберёшься отсюда.
Тут, откуда ни возьмись, с весёлым лаем прибежал пёс семейства Мелетти.
— Зорро! — радостно воскликнул Паоло и бросился ласкать его. — Где гонял, побродяжка?
Зорро блаженно завилял хвостом.
— Метишь снова наверх… — пробормотал Паоло, почёсывая его за ухом. — Погоди, сейчас посмотрим, что тут можно поделать.
Идея родилась, как только его взгляд упал на вросший в землю камень, словно кто нарочно подложил его тут. Паоло поднял камень и, улучив момент, когда пожарник зазевался, изо всех сил метнул камень вверх по склону. Зорро принял приглашение к игре и бросился за камнем, чтобы принести его хозяину. Но у Паоло совсем другое было на уме. Как только пёс проскочил через оцепление, Паоло кинулся за ним и закричал:
— Помогите, помогите! Моя собака! Не хочу, чтобы она досталась марсианам! Арго, Арго!
— А ну, назад! — загалдели пожарники. — Назад, дурачок! Тебе что дороже, собака или жизнь? Совсем ошалел мальчишка. Назад, тебе говорят!
Но Паоло точно оглох. Зорро уже возвращался к нему с камнем в зубах, как вдруг повернул и побежал обратно вверх по склону, будто смекнув, чего хочет от него хозяин.
— Мальчик, вернись! Это опасно! — кричали пожарники.
Тем временем на шум уже начал сбегаться народ.
— Да ведь это сын синьора Мелетти! — крикнул какой-то мальчишка. — Ой, смотрите, там, наверху, кто-то есть!
— Марсианин! Марсианин!
— Глядите, он схватил Паоло и тащит его за собой!
У входа в галерею Паоло в последнюю минуту почудился блеск очков таинственного «синьора Джеппетто», и он на секунду заколебался.
«Так ведь для того ты и явился сюда, чтобы разузнать, кто это», — мелькнула у него отчаянная мысль.
Но кем бы ни была таинственная личность, она решила за него: протянула руку, схватила его за куртку и втащила в галерею, отбрыкиваясь от Зорро, который вцепился ей в ногу.
— Квек, квереквек, переброк! — заверещал загадочный незнакомец на своём непонятном языке.
— Стой, Зорро! Веди себя прилично, — приказал Паоло. Что-то подсказывало ему, что этому человеку можно довериться, каковы бы ни были его намерения.
— А ведь это итальянский, — пробормотал «синьор Джеппетто». — Стало быть, мы в Италии? Заставь замолчать эту собаку, мальчик, и говори сам.
— Зорро, фу! Молчать! Лежать!.. Да, синьор, мы в Италии, в Риме.
— В Италии… в Риме… — повторил «синьор Джеппетто». — Боже милостивый!
— А что, вы сбились с курса?
— Сбился с курса?
— Ну да, я думал, может, торт в другое место доставляли?
— Как видно, ты принимаешь меня за пирожника… Нет, мой мальчик, я не пирожник, я самый настоящий сапожник.
— Вы отлично говорите по-итальянски.
— Ну, что до этого, то я владею дюжиной языков не хуже своего родного.
— Марсианского? — робко спросил Паоло.
