Два демона насели на Грейсона – покойный Винсент, напоминавший о прискорбных инцидентах, и Эрин, человеческая девушка, которая смогла бы посоревноваться с самим дьяволом в искусстве соблазна нарушить запреты. Каждый диктовал свою волю, и сделать выбор – значит прогнуться под одного из них. Согласиться с тем, что Грей монстр и всегда будет опасен в проявлении чувств, или поддаться рискованной неизвестности рука об руку с настоящим собой, со своими истинными желаниями.
От вида уверенного в своей правоте Винсента кровь закипела в жилах. «Я не монстр, – твердо возразил Грей, – я чувствую». Порывисто, отчасти даже грубо он выхватил лом из руки Эрин в слепой жажде доказать призраку принадлежность самому себе, а не зверю.
Не отдавая отчета в том, что уже ступил на скользкий край.
Не думая больше ни секунды, Грей занес лом над головой и со всей дури саданул по экрану телевизора. От места удара расползлась паутина трещин, а в груди что-то жестокое, упрямое разжало хватку, позволив дышать свободнее. Грей не прекращал срывать зло на Винсента, на уничижительные замечания призрака. Он бил снова и снова, испытывая отрадную легкость с каждым новым замахом, но потусторонний голос не отпускал. Завел свою песню: «Помни о том, кто ты есть», ввергая в гнев более опасный, практически исступленный.
Зверь приоткрыл спящие глаза.
В тот вечер Эрин ломала не предметы мебели. Эрин ломала Грея, который прятался в собственной замкнутости с тех пор, как прошлое настигло его вновь. Где-то сидел Винсент и неодобрительно качал головой.
Звук полицейских сирен вернул Грея к реальности. Эрин встревоженно метнулась к окну, роняя на ходу крепкую брань.
– Похоже, соседи вызвали полицию, – ее лихорадочный взгляд сковал Грея паникой. – Вечеринка окончена! Валим!
В закрутившейся неразберихе Грей понимал лишь одно – Эрин все же удалось затянуть его в передрягу.
– Ты же сказала, это твой дом! – взревел он.
– А ты всегда доверяешь первым встречным?
Но препирательство пришлось не к месту, потому что вой полицейской мигалки размеренно приближался, отсекая время на побег. Эрин помчалась во двор, Грей бросился следом за ней, догнав у машины.
– Залезай! – скомандовала девушка, прыгая за руль.
Другого и не оставалось. Не успел демон захлопнуть дверь, как Эрин вдавила педаль газа в пол, впечатав Грейсона в спинку кресла. С ревом мотора машина завиляла по извивам дороги, стараясь затеряться среди плотно усаженных домов. Эрин разогналась не меньше ста миль в час – то ли ищи последние слова, то ли уповай на чудо. Грей в общем-то склонялся ко второму, однако мысленно попросил прощения у всех, кого мог обидеть.
Мигалка заметно отдалилась, но не прекращала преследования. С визгом автомобильных шин Эрин резко выкрутила руль, заложив контролируемый, но оттого не менее лихой вираж, и продолжила движение по слабо освещенному переулку. Сбрасывая скорость, она надеялась смягчить торможение, но резкая сила пихнула их в спину. Грей едва успел выставить руки перед собой, чтобы не врезаться грудью в переднюю панель. Эрин заглушила мотор, выключила фары и заставила машину скрыться в тени между домами.
Пару минут Грей не мог прийти в себя. Преследование еще не прекратилось, а он уже чувствовал себя в безопасности – во всяком случае, если поймают, то хотя бы живого. Синяя мигалка пронеслась мимо, минуя черный переулок. Под удаляющийся звук патрульной машины Эрин и Грей выдохнули в унисон. В иной ситуации и при иных обстоятельствах ее водительские навыки требовали комплимента, но Грей был так глубоко раздосадован обманом, что ни о каком восхищении речи быть не могло.
Эрин открыла окно, впуская прохладный воздух, и затянулась сигаретой. Тонкий слой седой пыли на ее одежде напоминал о погроме, а главное – о том, как Грей позволил себя одурачить. Он раздраженно отвернулся, не выдавая лицом разочарования.
– Глянь, какой дворец отгрохал, – первой прервала молчание Эрин.
Грей насупленно проследил за ее взглядом. Между стенами домов, как в каменной раме, висел вид на высокий холм. Там, наверху, сквозь раскидистые сосны таинственно мерцал купол поместья «Элфорд», а темное небо золотил свет, струящийся от фасада. Подняв глаза, Грей подумал о «Барнадетт» и почувствовал тоску.
Он вспоминал заброшенный отель, как спасение в минуту отчаянья. Став свободным от Лоркана, Грей ощутил себя младенцем, которого только оторвали от пуповины и сразу бросили выживать в мир, полный эмоций, надежд и лишений. Он не знал, как дальше существовать и чему мог посвятить себя, если не службе создателю. Грей словно застрял на границе двух сущностей – инфернальной и человеческой. Для поддержания первой не хватало покровительства, для второй – способности чувствовать, и это туманное представление о новой жизни оставляло глубокую рану. Она поселилась в самом сердце и не прекращала ныть до тех пор, пока Грей не подружился с Агнес – младшей сестрой хозяйки «Барнадетт».
