– От моего страха тебе стало бы легче? – ответила Эрин вопросом на вопрос.
– Последствия могут быть непредсказуемы.
– Нет. Если осознанно признаешь свой гнев и не позволишь ему управлять собой.
– Люблю общие фразы, – усмехнулся Грей. – Они так же бесполезны, как и претенциозны.
– Я серьезно, – шутливо пихнула его в бок Эрин. – Прими зверя, не пытайся доказать, что его существование неверно. Он требует ровно противоположного.
– И что ты предлагаешь делать?
– Говорить с ним.
– Обязательно как-нибудь позову на ужин для выяснения наших отношений.
– Дать ему имя, – продолжила Эрин, игнорируя скепсис.
– Как домашнему коту?
– Именно.
Грей ненадолго задумался.
– Я назову его Аполло.
– Странное имя.
– А ты из тех людей, кто раздает советы, но не следует им, я прав? – Грей внезапно подтолкнул Эрин к тому, что сама она жила не без скелетов в шкафу, но держалась с ним так, будто ничто не отягощало ее.
Эрин мрачно закусила губу, не отводя глаз от озера. Поежилась, кутаясь в полотенце, точно столкнулась в мыслях с чем-то скользким. Она была так привлекательна в задумчивости, что Грей невольно засмотрелся.
– Мой отец – вечное шило в заднице, ему никогда не сиделось на месте. Все не хватало впечатлений. Не так давно он накопил достаточно денег, чтобы забрать мать в кругосветку, и оставил меня здесь. Одну, – голос Эрин, охваченной волнением, опустился почти до шепота. – Я возвращаюсь домой, где всегда звучали разговоры и смех, и нахожу в ответ пустоту. Как будто мир не мой и все вокруг чужое. Прозвучит, возможно, глупо, но это ощущается как что-то сродни предательству. Тишина сводит меня с ума, с ней невозможно бороться без…
– Можешь не продолжать, – Грей уловил, что история близилась к наркотическому пристрастию.
Эрин обняла Грейсона и уткнулась носом в его плечо. Ее дерзость и бесстрашие разлетелись в прах, открывая подлинную суть – ранимую, обиженную невниманием. Эрин проникновенно заглянула в глаза демона и впилась в губы глубоким поцелуем.
Чувства заставили сердце биться сильнее, в голове все так помутилось, что до сознания доходил только трепет собственного тела. Ласка по-прежнему была Грейсону чужда, но манила его испытать таинственное удовольствие. Он по наитию подался навстречу и ответил на поцелуй с напором, которого сам от себя не ожидал, и чем настойчивее были его действия, тем сильнее нарастала жажда подчинить Эрин.
Они плавно опустились на плед, Грей лег на девушку сверху, накрыв ее телом. Прижимая Эрин к себе за талию, он исступленно целовал шею, ключицы, скользил пальцами по линии бедра и испытывал нетерпеливый порыв взаимно ответить на желание. С губ Эрин сорвался жалобный всхлип, и она податливо выгнулась под властью сильных рук. Под влиянием страсти Грей едва ощущал, как ее ногти все острее вонзались в его мускулистые плечи, требуя большего.
Второй раз за день Грей был готов безотчетно отдаться чувствам.
Он так долго был одинок.
Кай с грохотом ввалился в столовую, широко распахнув перед собой двери. Он предстал глазам близнецов в виде, уже ставшем для него обыденным: всклокоченный, мокрый от пота и крови. А как быстро переменился его взгляд! Некогда искрящийся мальчишеской дерзостью, он был похож на взгляд подлого убийцы, не брезговавшего прибегать к жестоким методам расправы.
Взгляд истинного зла.
Данте и Горан невыразительно оценили Кая, сами одетые в чистые надушенные рубашки. К чему им выглядеть иначе, когда грязную работу брал на себя кто-то другой? На фоне отголосков предсмертных воплей, все еще стоявших в ушах Кая, разливающаяся по столовой мелодия виолончели казалась какой-то потусторонней.
– Час поздний, где пропадал? – поинтересовался Данте. Он развалился в кресле, закинув ноги на стол, и лениво щипал виноградную гроздь. Подаренная Джеймсом отметина осталась на лице фамильяра бледным пятном. Возможно, она была бы менее заметна, не будь Данте так мертвенно бледен.
Кай опешил от глупости вопроса. Он развел руки в стороны, показательно явив кровь на одежде, и с присущей ему язвительностью произнес:
– Даже не знаю, макраме заплетал в клубе интересов для пенсионеров.
– Тебя Лоркан хотел видеть, – вмешался Горан, увлеченный чисткой ногтей острием ножа, – но сейчас он занят.
– Усек, – кивнул Кай, мысленно уже решив, что зайдет к Лоркану сейчас и никак иначе. Он не горел желанием оттягивать аудиенцию дьявола, чем бы тот ни занял свое время.
Кай вышел из столовой, завернул в коридор восточного крыла. Не обременяя себя вежливостью, он ворвался в кабинет Лоркана без стука и обнаружил помещение пустым.
Безукоризненная чистота господствовала вокруг. Резные застекленные шкафы заставлены книгами для антуража, мебель обита черной кожей, а тяжелый дубовый стол всей своей солидностью дожидался, когда за него сядет подкованный в серьезных делах джентльмен. Пол устлан толстым ковром из натуральной овчины. Статусность, изысканность, стерильность – другого и не следовало ожидать.
