Когда настал черед букв «П», «Р» и «С», пошел и я мимо поста №1 в здание администрации. Впрочем, еще в состоянии нирваны. Множество кепи лежало на лестничной площадке второго этажа, их оставили осужденные, перед тем как углубиться в кишку административного коридора. Там был в конце тупик, в той комнате принимал меня однажды оперативник Алексеев. Сейчас мы прошли к двери другой комнаты. Там еще стояли несколько осужденных с фамилиями, начинающимися на предыдущие буквы. Мы построились вслед за ними в порядке живой очереди. И повернулись лицами в коридор. Ко мне подошел диктор радиорубки колонии дядя Толя Фефелов и завел со мной беседу. Точнее, он продолжил беседу, которую пытался начать со мной на плацу. Там я лишь промычал что-то ему в ответ и ушел головой вперед вверх, в нирвану. В коридоре он настиг меня. Но даже в коридоре я сумел не разговаривать с ним. Два года тюрьмы и колония научили меня навыкам ухода в метафизический мир. Потому я кивал дяде Толе, дружелюбно улыбался ему, а сам стоял там под тусклыми лампочками, как под солнцем, и ой как мне было хорошо и спокойно!
Когда вышел изможденный монах, брат мой осужденный, последний в очереди монахов передо мной, вышел грустный, я постучал в дверь.
— Разрешите? Осужденный Савенко, приговорен по статье 222-й, часть 3 к четырем годам лишения свободы, начало срока 7 апреля 2001-го, конец срока… — Только тут я осмотрелся и увидел, что в комнате полным-полно офицеров.
— Достаточно, — сказал Хозяин, сидевший во главе стола. — Что там у нас с Савенко? — спросил Хозяин, обращаясь к группе офицеров, сидевших вдоль комнаты справа от меня.
— Так как Савенко не отбыл еще положенных шести месяцев в колонии, — начал, подымаясь, тощий капитан Жук.
— Он что, еще у вас в шестнадцатом, ведь он в тринадцатом, — перебил его Хозяин. — Садитесь, капитан… — Капитан сел.
— Вы признали себя виновным, Савенко? — обратился Хозяин ко мне.
— Я не оспаривал приговор, — сказал я и прибавил: — Гражданин начальник. — И замолчал.
— Вы должны обдумать ответ на этот вопрос. На суде вы не признали себя виновным. Верно и то, что вы не обжаловали приговор. Но на комиссии прокурор обязательно спросит, признаете ли вы себя виновным. Найдите ответ. — И, обращаясь к офицерам, безапелляционным тоном Хозяин сказал неожиданное: — Решение по условно-досрочному освобождению Савенко откладывается и переносится на следующее заседание. Можете идти, — сказал мне Хозяин.
Только тут я вышел из своей нирваны и, закрывая за собой дверь, подумал, что Приставкин, по-видимому, сдерживает свое обещание. Работает над моим условно-досрочным. Или Господь Бог работает в паре с моим адвокатом Беляком.
На лестничной площадке оставалось одно-единственное кепи. Это было не мое кепи. Оно было старее моего. Но я взял его и вышел. У поста номер один я встал по стойке смирно, так как там уже стояли, ожидая своей участи, несколько осужденных. У магазина, справа от поста номер один, стояли осужденные, приведенные сюда для
Небо было все таким же сияющим, жарким, бездонным, и с Востока и Юга, с родины Будды, шли приятные, четкие, как бусины, облака. Мимо прошел майор Алексеев и накричал на нас: «Что вы стоите тут, как дурные столбы? Почему не идете на ОД? А ну, пошли, шагом марш!» Мы и пошли за ним, потому что ОД, штаб оперативных дежурных, помещался в здании о двух этажах в ста метрах от нас. Принципиально было, а на самом деле безразлично, где ждать нам наших бригадиров или завхозов, чтобы забрали нас в отряды. Что у поста №1, что у ОД. Но Алексеев был не в духе.
