— Вашу личную выпивку оплатил вон тот господин, в самом углу зала. Он сказал, что является близким другом вашего отца…
Пришлось кивнуть и в ту сторону, хотя человек мне был явно незнаком. Более того, вызывал у меня подозрение. Что это за друг отца? Странно, что Зел Аристронг мне о нем ничего не рассказал.
— Заказанный вами деликатес оплатили господа с того столика, где стоит высокий канделябр со свечами…
Вот тебе и раз! Никого из той компании я тоже не мог вспомнить. Да что ж это сегодня здесь творится?!
— Большинство гостей графа Шалонера решили оплатить блюда, ими же и заказанные. Чаще всего вместе со стоимостью выпивки…
— Просто невероятно! — пробурчал я, поспешно выписывая чек и ставя размашистую подпись. — После посещения вашего ресторана у меня останутся незабываемые впечатления!
— Всегда рады видеть всех вас вновь в нашем прославленном ресторане! — Главный распорядитель источал такую радость и благожелательность, что их можно было на хлеб намазывать вместо масла. Когда он удалился, я обратился к напряженно застывшему графу. Он ведь так и не увидел до сих пор суммы счета.
— Расслабьтесь, дружище! Все-таки миледи оказалась права!
— В чем именно?
— Общение со мной приносит счастье и удваивает капиталы!
— Ты намекаешь, что нас покормили бесплатно?
— Не совсем так, но я уплатил примерно лишь десятую часть от положенной суммы…
— А остальное? — вырвалось у Амалии.
— Остальное нам оплатили многочисленные друзья в виде угощения…
— И садалиний?! — не поверил Цой Тан.
— Их тоже! Ведь недаром мы разрешили любоваться этим чудом всем здесь присутствующим посетителям. Да и не только им. Закон равнодействия: ты людям — они тебе! И все довольны!
Мой друг вздохнул с неимоверным облегчением:
— И все смеются…
— Ну, не все! — возразил я, кивая в сторону Фонаря. — Некоторые просто плачут от счастья.
— Ах, барон! — Журналист очумело помотал головой. — Я вам расскажу чуть позже слишком длинную историю для этой ночи. И вы тоже прослезитесь…
— Ну хоть в двух словах!
— Нет-нет! И не просите! Мое сердце и так разрывается от свалившихся на меня сегодня событий…
— Наверняка и вы стали жертвой большой любви? — предположила Амалия.
— Увы! Если бы только жертвой… — Фонарь после этих слов что-то вспомнил, метнул взгляд на зал, вскочил с места и помчался к выходу. До нас только и донеслось: — Извините! Но мне срочно…
Глядя ему вслед, я сообразил, что и мне пора хоть немного отдохнуть. Хвастаться и бахвалиться я умею, но экзамен есть экзамен. Если на первом отсеяли чуть ли не восемьдесят процентов рвущихся к принцессе аристократов, то и на втором могут продолжить применение тех же драконовских методов.
Поэтому я стал прощаться со своими друзьями и с теми, кто еще оставался за столом. Как ни странно, Амалия тоже захотела побывать в нашей гостинице, резонно отвергнув невразумительные сомнения графа Шалонера:
— Мы ведь с тобой уже обручены! И теперь я могу спать с тобой где угодно! Матушка и слова не скажет.
Краткий отдых Николя мог оказаться под угрозой, поэтому мне пришлось вмешаться с самым суровым видом:
— Прошу не забывать, что на меня до сих пор ведется охота! И враги не останавливаются ни перед чем. Так что спать лучше не в моем окружении!
— Прошлую ночь мы тоже так думали, — Амалии нельзя было отказать в последовательности, — и моего любимого чуть не убили…
— Это была явная ошибка! А скорее всего, хотели добраться до моей шкуры.
— Но ведь и сегодня может повториться подобное…
— Сегодня охрана будет начеку, и подобное не повторится.
— И все-таки мне кажется, — не сдавалась виконтесса, — что возле вас, барон, намного безопаснее. Да и счастье вы приносите однозначно!
— Не стоит так верить шуткам!
После этих слов я поцеловал ручки Амалии, еще раз поздравил Цой Тана с предстоящим в скором времени бракосочетанием и покинул расцвеченный невообразимыми огнями ресторан «Фаворит».
Моего любимого детища — флаера, созданного по личным эскизам, — на проспекте уже не было. Да и Нирьял мне доложил, что целый сонм праздно шатающихся прохожих исчез недавно в неизвестном направлении. Что было вполне естественно: принцесса ведь отправилась во дворец, Хайнек со своими людьми — за ней, а Энгор Бофке — за ними, в пределах видимости сотен глаз и тысяч приборов. Что мне весьма нравилось — меньше будут путаться под ногами.
Поблагодарив начальника охраны за отличную службу, я попросил его сразу же позвонить на кухню ресторана и заказать мне в номер обильный ужин, совмещенный с завтраком. Когда у Нирьяла от удивления чуть глаза не вылезли из орбит, пришлось пожаловаться:
— Ты бы знал, какие в этом ресторане цены! Голодный остаешься после тамошних разносолов, как бегемот среди ледников. Красота! А кушать все равно хочется. Так что пусть к моему приходу все подадут в номер.
Лишь только усевшись во флаер, я вызвал Николя на поздний ужин, а все остальное время пути внимательно слушал, что мне рассказывал бодрствующий на связи Роберт.
