- Эту пословицу надо переделать так: "капиталист капиталисту - волк!" - Кривцов засмеялся. - Но это же не люди, это империалисты, они живут по законам джунглей! А среди человеческого общества борьбы за существование - такой, как утверждают фашиствующие биологи, - нет! Разве мать вырывает пищу изо рта своего ребенка? Разве ты, например, испытываешь желание убить кого-либо за то, что он дышит вместе с тобой одним воздухом, пьет из одного источника, ест плоды, взращенные на одной и той же земле?! Конечно, нет! Человеческое общество имеет свои особые законы. А борьба за существование между различными видами в животном и растительном мире действительно идет.
Степан задумался:
- Товарищ майор, - сказал он после длинной паузы. - Значит, можно натравить одних микробов, на других? Но это же как раз то, о чем мечтал профессор Браун!
- За много лет до Брауна об этом мечтал наш великий ученый Илья Ильич Мечников. И не только он. Манассеин и Полотебнов, Ценковский и Гамалея и многие другие уже немало сделали для того, чтобы осуществить эту мечту... А Браун... майор вздохнул. - Что ж, не хотелось мне тебя огорчать, но придется. Браун придерживался ошибочных взглядов. Скажи, можно ли создать микробов по рецепту?
- Можно!
- Нельзя!
- Нет, можно! - разгорячился Степан. - Я сам видел формулу живой молекулы. На том листке из рукописи профессора Брауна...
- Живой молекулы?! Гм... Значит, берем железа шесть граммов, серы - десять, воды - два литра, затем калия, магния, хлора и так далее по одному миллиграмму, - смешиваем все в колбе, взбалтываем, и - пожалте: вот она, живая молекула! Мило, мило, нечего сказать.
Степан обиделся.
- Зачем это - "смешиваем", "взбалтываем"? Может быть, и нагревать придется, и рентгеновскими лучами просвечивать, и сильным магнитом намагничивать... Вот вы сказали: железо, сера, калий, - но все это есть в живом организме. Значит...
Кривцов улыбнулся:
- Ах, Степа, Степа! Как много еще надо тебе узнать и изучить! Эти вопросы решаются не так легко, как ты думаешь. Мы поговорим обо всем этом через несколько лет, когда ты поступишь в институт. Идет?... А сейчас, Степа, - майор посмотрел на часы, - пора приниматься за уроки. Время не ждет!
Глава II
ПЕРВЫЕ ВСТРЕЧИ
Ранней весной по улицам большого южного города мчалась военная легковая машина, управляемая розовощеким веселым сержантом. Рядом с шофером сидел пожилой майор медицинской службы. Время от времени он оборачивался к худенькому седоголовому юноше и, лукаво посмеиваясь, спрашивал:
- Ну, Степан, а теперь куда? Направо? Нет, дружище, не угадал! Прямо гони, Ванюшка!
Майор внимательно и восхищенно посматривал по сторонам. Шофер поддавал газу, и темп движения ускорялся. Мигали огни светофоров, отставали и скрывались вдали автомашины, пролетали встречные трамваи.
Жизнь кипела. Ярко, совсем по-летнему, светило солнце. Распускались деревья. Запах тополевых почек смешивался с бензиновым перегаром, запахом извести, затвердевающего бетона и хвойным ароматом свежеоструганных досок.
Люди в машине были радостно взволнованы и возбуждены. Майор думал о предстоящей встрече с женой и дочерью, с которыми не виделся пять лет; шофер Ванюшка наслаждался стремительным полетом хорошо отрегулированной машины; Степан переживал радость возвращения на родину.
- Стоп! Ну, вот и приехали, - сказал Кривцов. - Простимся, Степа? Рад бы пойти вместе с тобой, но ты ведь знаешь до Москвы далеко, а у меня всего пять дней отпуска. Ну, да ты, надеюсь, напишешь мне? Пиши, дружок! Мы все очень привыкли к тебе.
- А мне? - поймав Степана за ухо, Ванюшка приговаривал: Чтоб писал да не забывал, чтоб занимался, да не зазнавался! А когда станешь хирургом - чтоб пришил мне новую голову! Красивую! С чубом!
- Ах ты "уникум"! - шутливо отбивался Степан. - Я тебе пришью! Лысую, курносую и задом наперед! - Расхохотавшись, они обнялись.
- Прощай, Ванюшка!
- Прощай, Степа! Желаю удачи!
- А тебе - счастливого пути и счастья в жизни!.. До свидания, товарищ майор!
- До скорой встречи! - Кривцов крепко пожал руку Степана.
Фыркнув сизым дымком, машина тронулась с места. И в этот миг острой тоской свело сердце Степана. Вот и приходится расставаться с милым весельчаком Ванюшкой и с майором, который стал близким, как родной отец. Расставаться надолго, быть может, навсегда... А впереди - неизвестность. И не раз захочется ощутить дружескую поддержку или поделиться радостью. А найдутся ли такие друзья, как эти?
Степан долго махал вслед "газику" фуражкой. А когда машина скрылась за поворотом, потуже затянул пояс на ладно скроенной шинели, подхватил чемоданчик и, сначала энергично, а затем все неувереннее и неувереннее, пошел к массивной дубовой двери Микробиологического института.
Ему открыл высокий седой старик в золотых очках, в белоснежном халате. Глядя куда-то в пространство, он важно спросил:
- Что вам угодно? - но заметив, что паренек совсем оробел, сказал приветливо:
- Войдите!
Степан решил, что это директор или, во всяком случае, какой-нибудь профессор. Но это был швейцар. Внимательно выслушав юношу, швейцар Петрович позвонил по телефону:
