Даже у человека, имеющего девиз "Комсомолец всегда весел!", - даже у комсорга иногда бывает неспокойно на сердце. Только показывать этого ребятам нельзя. А так - что ж: и Коля и Лена хорошие, честные люди. Вот только Лена хотя и способная девушка, но с ленцой. Надо будет поговорить с ней и с Колей: любовь всегда должна звать к лучшему, а Лена в последнее время совсем забросила учебу. На лекциях она всегда смотрит на Колю, только на Колю - неотрывно, восхищенно.
И вновь Тане становится грустно. Зачем скрывать от себя Коля Карпов ей дорог, она его любит. Но об этом не узнает никто...
И комсорг находит в себе силы, чтобы, как всегда весело, отчитать Колю Карпова за "отрыв от масс", чтобы поговорить с Леной - интимно, по душам - об учебе, о комсомольской четвертой группе и о том, кто обеим близок и дорог.
Четвертая группа. Двадцать семь человек. Каждый из них интересен, каждый имеет свои достоинства и недостатки, но всех объединяет хорошая, настоящая дружба. Они зубрят латынь и готовят доклады для студенческого научного кружка, рассуждают об атомной энергии и об ультравирусах, спорят о коммунистической морали и о зримых, чертах коммунизма, восхищаются кинокартинами и зачитываются книгами, "болеют" на футбольных матчах, сдают зачеты.
Раньше Степан Рогов и не представлял, что жизнь студента так ярка и многогранна. Вспоминался тот далекий вечер, когда, отдав доценту Великопольскому заветную ампулу, он сидел одиноко в городском саду и мечтал о будущих годах студенчества, представляя себя в большой, ярко освещенной комнате, - не то в лаборатории, не то в библиотеке, - одиноким, сосредоточенным.
А оказалось, что все совсем иначе, - гораздо интереснее, гораздо привлекательнее, гораздо веселее... Как хорошо, что у них такая дружная группа, что в их группу попала Таня Снежко.
Степан понимал, что именно Таня возвратила ему чувства и ощущения жизнерадостной юности. Она не давала ему задумываться, - Рогов вначале даже сердился, замечая, что она постоянно следит за ним, чтобы сказать в нужный момент: "Больше жизни, Степан!"
Иван Петрович Кривцов в свою очередь учил Степана выдержке, большой настойчивости Он разрешал Рогову находиться в лаборатории патологической анатомии не более трех часов в день, но эти три часа давали так много, что результаты превзошли все ожидания Степана.
Часто профессор Кривцов приглашал Степана к себе на дом. Степан любил эти вечера. Взаимоотношения Ивана Петровича с женой и дочерью были искренними и по-настоящему дружескими. Разговор обычно начинался в полушутливом тоне, но потом переходили к серьезным вопросам, и жена Ивана Петровича, учительница, откладывала в сторону свои тетради и усаживалась поближе. Она редко вмешивалась в разговор, но ее замечания были очень меткими. Глядя на нее, Степан думал, что она чем-то неуловимо напоминает Катю.
Однажды разговор зашел о научной работе студентов.
- Знаешь что, Степа, - сказал Кривцов, - я хочу предложить тебе разработать тему "Народная медицина". Что ты мне скажешь на это?
Степан пожал плечами - тема ему явно не нравилась. Да и вообще студенческий кружок... Что там может быть интересного?
Глава XVI
ШКОЛА ПРОФЕССОРА КРИВЦОВА
- Так сколько в вашей группе членов студенческого научного кружка? Десять?.. Мало.
Парторг факультета смотрел на Таню Снежко с укоризной. Таня оправдывалась:
- Но ведь кружок только недавно начал свою работу. И, кроме того, можно записать еще двоих: Николая Карпова и Степана Рогова. Они проводят настоящие научные исследования: Рогов - у нас, в патологической, а Карпов - в Микробиологическом институте. Так что считайте двенадцать.
Парторг покачал головой:
- Э, Таня, я вижу, что ты не понимаешь, в чем суть. То, что ребята работают в лабораториях, - очень хорошо. Хорошо, что ими руководят опытные научные работники. Но это подготовка ин-ди-ви-ду-аль-ная! Понимаешь? Они привыкают мыслить и работать в одиночку. А это плохо, тем более, ты сама говоришь, что одиночество Рогову противопоказано. Пусть работают в лабораториях, но о своих успехах они должны докладывать всем нам... В общем, поговори с Карповым и Роговым. Или нет, я поговорю сам. А в Микробиологический институт придется позвонить.
Таня уходила от парторга в плохом настроении. Конечно, парторг был прав: она сама способствовала отрыву Степана и Коли от студенческого коллектива. С увлечением занимаясь в кружке, она все же считала, что это несерьезно, что занятия в кружке - начальная ступень, после которой можно приступить к настоящей научной работе. Но оказывается, что это одно и то же: работа в кружке должна сочетаться с работой в лаборатории. Надо будет поговорить с Роговым и Колей.
Но за нее в этот вечер говорил профессор Кривцов:
- Нет, Степан, - научный кружок студентов вовсе не детская игра в науку. Это серьезная подготовка к будущей научной деятельности - такая же, как и твоя работа в этой лаборатории. А ведь ты здесь не открываешь ничего нового, ты только усваиваешь то, что было создано до тебя.
- Но, Иван Петрович, ведь я смогу это же самое прочесть в книгах... И даже гораздо полнее.
